Читаем без скачивания Престолы, Господства - Дороти Ли Сэйерс

— Но?

— Но ни один из отпечатков пальцев в доме не принадлежит ни одному из них. И у них очень туманный мотив. Они не могли хотеть убить её, потому что мёртвая Розамунда для них совершенно бесполезна. Они, возможно, собирались припугнуть её и перестарались. Брауна не даром прозвали Бэшером, и вообще он человек, которого называют тяжёлым.

— Возможно, идя на злое дело, они надели перчатки?

— Вполне возможно. Они — из той мелкой шантрапы, кто знает про отпечатки и чьи пальчики известны полиции. Думаю, мы могли бы поднажать на них, но… Дело вот в чём, Питер: они утверждают, что их подбросили в город около полуночи на грузовике, идущем в Гарден, и, если мы найдём водителя и он подтвердит их рассказ, то они покинули сцену слишком рано — Эймери утверждает, что видел миссис Харвелл живой после полуночи.

— И, как я понимаю, ты рассчитываешь обнаружить водителя?

— Да.

— Наверное, ты прав, Чарльз, но мы не можем отбросить их до этого. Теперь Эймери.

— Ну, по правде говоря, думаю, что он — наш человек. Его рассказ — полная бессмыслица.

— Тем не менее, давай рассмотрим и его. Он хотел видеть Розамунду. Он добыл адрес у швейцара в квартире и приехал сюда. Розамунда впустила его и дала ему бокал хереса, затем она его выпроводила. Вместо того, чтобы уйти, он слоняется полночи на холоде. Около девяти идёт ужинать, затем возвращается в сад. Видит автомобиль, стоящий там. Не знает, что за автомобиль. Опять бродит вокруг, видит, или скорее слышит, как автомобиль уезжает. Люди слышат, как он что-то бормочет в сарае, но, кажется, он никого снаружи не замечает. Смотрит в окна и видит, что Розамунда сидит у камина. Она игнорирует его, после чего он возвращается в Лондон, большую часть расстояния идя пешком.

— Примерно так. Странное и необычное поведение в ночь преступления, да и мотив крепкий как танк. Она отвергла его, он рассвирепел и убил её. И вспомни, что он изменил свои показания: пока мы не нашли его отпечатки на бокале, он отрицал, что когда-либо был в бунгало.

— Да, это правда. Но тем не менее, что-то во всём этом беспокоит моё старое серое вещество, Чарльз. Если Эймери говорит правду, его история полностью реабилитирует других подозреваемых. Поэтому, возможно, это сделал он. Но, если он это сделал, почему он рассказал историю, которая все подозрения бросает именно на него? А если он лжёт, это ещё непонятнее.

— Нет, Питер, он просто не понимает, какие выводы следуют из его истории. Он не детектив. А кроме того, мы же основываемся не только на его рассказе. Есть оценка патологоанатома о времени смерти.

— Да. Но она даёт слишком широкие и нечёткие границы, Чарльз. Предположим, что правильным является самое раннее время, что даёт нам одиннадцать вечера, так ведь? Тогда, если отбросить показания Эймери, который видел жертву позже, преступление мог совершить Харвелл или наши весёлые шантажисты. Если верна другая граница — два ночи — то действительно, убить мог только Эймери или наш ночной убийца из Санбери.

— Мы всё ещё ищем его.

— Ладно, а теперь взгляни сюда. Это снимки, которые Бантер сделал для меня. Кровать, с которой сняли тело.

Чарльз взял фотографии, которые Уимзи передал ему через стол.

— Что ты видишь?

— Две вмятины в подушках.

— Ну, правая соответствует голове трупа в положении, в котором его нашли. Требуется объяснить левую.

— Второй человек рядом с ней в кровати?

— Второй человек, возможно. Но не совсем в кровати: она лежала поверх простыней, а не между ними, не так ли? И она не раздета, Чарльз. Та белая штуковина в обтяжку на ней — это вечернее платье, а не ночная рубашка.

— Оно задралось, не так ли? Возможно, женщина бросилась к кровати в спешке?

— Возможность A: Розамунда спешит затащить любовника в постель. Однако там они лежат рядом, оставив между головами промежуток, что даёт две вмятины на подушках. Возможность B: она борется с противником, и в ходе борьбы он несколько раз толкает её на подушки, создав вмятины в двух различных местах. Возможность C: убийца с силой вдавливает её голову в подушку, когда убивает её, а затем по некоторым причинам немного сдвигает тело. Поднимает, а затем немного смещает относительно первоначального положения.

— Всё говорит в пользу возможности C, за исключением того, что это был не убийца. Харвелл сам сказал нам, что, когда он нашёл её, то взял на руки и некоторое время сидел с ней, а затем вновь положил назад. Это дало вторую вмятину.

— Гм. Разве ты не думаешь, что если поднимаешь тело, которое только-только начинает коченеть, то не сможешь положить его так, чтобы оно приняло в точности то же положение? Появляется возможность D и далее до Z.

— Поверю тебе на слово, — сказал Чарльз, вздыхая. — Дело в том, Питер, что я не совсем понимаю, в каком направлении двигаться дальше. Что, ты считаешь, мы должны искать? Мы, конечно, можем поискать мёртвую собаку, но как сильно это нам поможет? Мы уже и так знаем, что бедная скотинка убита.

— Я точно так же сбит с толку, как и ты, Чарльз. Думаю, Эймери до сих пор главный подозреваемый, хотя может иметься что-то, что мы просмотрели. Иначе, зачем бы ему сочинять подобную чушь? Он должен быть каким-то воплощением Джекилла и Хайда, [167] способным в виде Хайда зарезать домашнюю зверушку и убить возлюбленную, и быть кротким, сострадательным и слезливым парнем, играя доктора Джекилла.

— Ну, убийцы могут быть ужасно хитрыми, — заметил Чарльз. — Тем не менее, как и ты, я считаю Эймери странным подозреваемым.

— В том, что делать дальше, никаких сомнений, — сказал Уимзи. — Мне хочется знать, что Харвелл думает об этой истории с шантажом, и ещё нам срочно нужно узнать, кого Розамунда ожидала в тот вечер на ужин.

— Возможно, существовал демонический любовник?

— Возможно. Но до сих пор никто не признался, что был потенциальным поглотителем этого пирога с олениной и икры. Такой хороший обед пропал! — раздражённо добавил Уимзи. — Слушай, Чарльз, ты не против, если я немного пошастаю вокруг и поговорю с людьми сам?

— Ради Бога, — сказал Чарльз. — Можешь бросить на это дело все силы. У тебя больше свободы, чем у бедного полицейского, на котором висят два большевика и связка динамита в шкафчике камеры хранения, четыре кражи драгоценностей, пропавшая актриса и растратчик. Окажу любое содействие.

— Ну, если бы ты мог бросить ещё одну монетку в нашу копилку, — можешь узнать в «Фортнум», когда в точности была заказана эта корзина для Хэмптонов?

— Мы уже подумали об этом, — сказал Чарльз. — И, как ни странно, легко получили ответ. Вообще-то в отделе заказов в «Фортнум» не отмечают точное время заказов, а лишь порядок, в котором они сделаны. Но служащая на телефоне запомнила, что вызов прервали перед самым концом разговора. Миссис Харвелл ещё даже не успела продиктовать адрес доставки. К счастью, они уже и раньше принимали от неё заказы в Хэмптон, и адрес был у них в отчётах.

— Разговор прервали?

— Что позволило установить время точно, — сказал Чарльз, — потому что вся телефонная станция в Хэмптоне вышла из строя из-за отключения электричества в пять двенадцать 27-го, и обслуживание не возобновлялось до шести часов.

— То есть, заказав корзину, миссис Харвелл лишилась возможности пригласить гостя.

— Для которого, однако, она сервировала стол. Шастай сколько хочешь, Уимзи. Я в замешательстве.

— У вас есть для меня какие-нибудь новости? — спросил Харвелл, открывая дверь лорду Уимзи.

— Боюсь, ничего определённого — сказал Уимзи. — Появляются некоторые новые линии расследования.

— Заходите.

Уимзи прошёл за ним в квартиру. Она выглядела холодно-элегантной, но очень неуютной. Гостиная имела бледно-синие стены, её заполняла модернистская мебель — смесь хрома и синей кожи. Огромный ворсистый ковёр с геометрическим рисунком покрывал пол, в камине из волнистой плитки стоял электронагреватель с решёткой, напоминающей автомобильный радиатор. Стеклянные полки демонстрировали несколько книг и дорогих украшений. Уимзи показалось, что это место как будто принадлежало кому-то, кто не хранил никаких сувениров из прошлого, кому-то, кто полностью покончил с прошлым и закупил всё новое.

Харвелл перехватил взгляд Уимзи.

— Ей очень нравилось всё современное, — сказал он чуть дрогнувшим голосом. — Мои вещи находятся там. — Он открыл дверь в большой кабинет, стены которого занимали полки с книгами, а в центре расположился удобный стол и старые кожаные кресла. На приставном столике стояли фотографии отца и матери в серебряной рамке. Они делили пространство с фотографиями, подписанными несколькими известными актрисами.

— Присаживайтесь, — предложил Харвелл. — Я закажу кофе.

— Спасибо, — сказал Уимзи, усаживаясь. — Закурите? Открыв портсигар, он предложил Харвеллу «Виллар и Виллар».