Отсмеявшись мы разошлись по своим делам: я - к своим «баранам», а Казачина пошел экспериментировать со смолой и порохом.
….
Погоняв «курсантов» еще с полчасика я объявил об окончании занятия. В быстром темпе выдал персональные рекомендации каждому и, довольный собой, направился к командиру с целью получения дальнейших указаний.
Идя по полю, я обратил внимание на неприятный запах, на который до этого момента как-то не обращал внимания (Как же обратишь тут - четверо суток - это с учетом поездки в Минск и подготовки к игре, без душа и ванны!). Что-то знакомое было в нем… Черт, ну точно! Так пахло в больничном морге! В отрочестве, еще учась медучилище, я пару лет отработал санитаром, а затем и операционным медбратом в одной из московских больниц. Только здесь к этому «запаху смерти» не примешивался «аромат» формалина, вот я сразу и не узнал его. Блин, да мы же на кладбище живем! Хорошо, что я к командиру иду, надо будет предложить перебраться куда-нибудь в другое место. Размышления на эту не очень приятную тему как будто придали толчок моим мыслям. Я вспомнил, то важное, что забыл утром…
«Гиммлер! Твою мать, через месяц в Минск приедет Генрих Гиммлер. Рейхсфюрер СС будет инспектировать лагерь военнопленных и Минское гетто!» - я читал об этом в какой-то книге за несколько месяцев до приснопамятной поездки в Минск.
Как ужаленный я рванул к командиру.
- Как позанимались? Не сильно бойца помял?
- Саш, не время. Позже. Я что вспомнил-то! Четырнадцатого, а, может, и пятнадцатого августа в Минск приедет Гиммлер!
Саня даже рот раскрыл от неожиданности.
- Бродяга, ко мне! - закрыв рот, рявкнул он. Все-таки реакции и скорости мышления командира и молодые должны завидовать!
Шура-два нарисовался буквально через пару минут.
- Так, - взял быка за рога Фермер, - ты представляешь, что этот разгильдяй только что вспомнил?
- Нет, откуда?
- В Минск. Приедет. Гиммлер! - раздельно произнес командир.
- Еп… А не зря мы поутру про индивидуальный террор говорили, не зря!
И, повернувшись ко мне, Бродяга спросил:
- Когда? На сколько?
- То ли четырнадцатого, то ли пятнадцатого августа… - неуверенно ответил я. - Он там какую-то айнзатцкомманду инспектировать должен…
- Месяц на подготовку. Нормально.
Фермер задумчиво поскреб заросший подбородок, а потом произнес:
- Так, в течение следующей недели проводим серию диверсий, смещаясь вдоль шоссе на восток, потом загибаем крюк и идем на Минск.
- А зачем диверсии-то на шоссе устраивать? - не понял я.
- А мы возможных «кураторов» отвлечем, - пояснил Бродяга.
- Да какие, на фиг, «кураторы». Кто о нас знает? Кому мы нужны?
- Ты, Тоха, немцев не недооценивай! Они педанты еще те. Это пока за нас не взялись, поскольку мы - «чокнутая бабуся». Но, будь уверен, если мы маху дадим, прилетит нам столько, что и поднять не сможем.
……..
Появившаяся цель и пугала и манила одновременно. С одной стороны, Генрих Гиммлер однозначно заслуживал смерти, ведь концлагеря уже работали, а наших советских граждан расстреливали на обочинах дорог. К тому же, гибель третьего, а то и второго человека в реальной иерархии рейха могла заставить припадочного фюрера заметаться и наделать кучу ошибок, вроде отзыва частей с фронта для чистки тылов.
С другой стороны, были, как это ни странно, аргументы и против: маниакальное упорство с которым Гиммлер создавал боевые части СС, лишало вермахт довольно значительной части качественных призывников, а вооружение этих частей «второсортицей», разгружало оружейные заводы Германии для производства оружия «первой», так сказать, очереди.
Хотя по боку экономику, за одно только введение «газенвагенов» и приказ о перепрофилировании части лагерей из концентрационных в «лагеря смерти» эту тварь на куски порезать надо.
«Так, что я помню об этом визите?» - задал я сам себе главный вопрос. «Практически ничего!» - тут же пришел ответ от сознания. Тут мне вспомнилась одна нехитрая методика по активизации подсознания, которую я частенько применяю, когда потеряю какую-нибудь вещь дома. Смысл в том, чтобы не сосредотачиваться на поисках предмета, а позволить разуму «скользить» от одной вещи к другой. То есть, вместо лихорадочного перерывания книжных шкафов и тумбочек, я спокойно брожу по квартире, и позволяю телу делать неосознанные движения. Обычно через пять минут руки сами открывают нужную дверцу, или, приподняв какую-нибудь газету, находят ту самую книгу. Аналогично, когда кто-нибудь из моих друзей при метании в мишень теряет в густом подлеске нож, я вместо судорожного вытаптывания травы, просто иду в направлении броска и, как бы машинально, поднимаю «потеряшку» с земли. Конечно, потом, при анализе, я понимаю, что здесь вот - веточка была надломлена, а здесь на коре след от отскочившего ножа, но картинка, обычно, возникает сама собой, не разбиваясь на детали. Эта методика, которую мне «показал» один из моих наставников, здорово выручала меня, когда я учился на химфаке одного из вузов - сложные формулы органических соединений я запоминал целиком, а не вычерчивал, высунув язык и скрипя мозгами.
Вот и здесь, я присел в тенечке и бездумно уставился на бегущие в небе облака…
«Минский аэродром… Кубе…» - всплыло в голове через какое-то время. Потом появилось еще несколько слов: «Юбилейная площадь», «гетто», «сто тысяч»…
Вскочив, я направился на поиски Дымова. Сержанта я нашел сидящим под «оружейным» тентом в компании Алика и Трошина. Совместными усилиями они пытались разобрать чешский ручной пулемет. И, судя по количеству деталей, лежащих на коврике и отсутствию мата, получалось это у них неплохо.
- Зельц, дело к тебе есть, да и к тебе, Вячеслав - тоже. # Начал я без лишних предисловий.
Дымов попытался вскочить прямо под тентом, так, что чуть не сорвал его с растяжек. «Да, здорово его Бродяга «накачал»!» - подумал я и продолжил.
- Вы, друзья мои как, в Минске хорошо ориентируетесь?
- Не очень. Бывал пару раз. - Ответил Зельц.
- А ты? - повторно поинтересовался я у Трошина.
Тот задумчиво посмотрел на меня. Потом ответил:
- В тридцать шестом почти месяц прожил. Мы тогда приезжали опытом обменяться. Ну, и перед войной уже - неделю.
- Великолепно! То есть город знаешь?
- Ну, не так, чтобы очень хорошо… - замялся он.
- Район Оперного театра знаешь?
- Если новое здание, то видел, как раз перед войной. Его ведь только в тридцать девятом построили.
- А какое от этого театра расстояние до аэродрома?
- До Минского центрального или еще какого?
- Центрального.
