если он вдруг придёт раньше, скажи, что Паха Васильев привет ему передавал. Пусть железка лучше у меня побудет, а то изымут. Продажа холодняка так-то — действительно уголовка, ты ещё легко отделался.
— Ладно, — продавец вытер лоб. — Пусть так. Только передайте, очень он кинжал ждал.
Я отошёл от него, убирая свёрток с кинжалом под куртку. Себе-то я эту железяку забирать не собирался, мне она не нужна, но зато наткнулся на одну мысль насчёт другого такого, который использовался в нескольких убийствах, а потом вдруг внезапно пропал.
Сейчас законы с холодным оружием построже, чем будут потом, уехать на нары можно было даже с вентилем из-под крана, если докажут, что этот вентиль ты хотел использовать в качестве кастета. А уж за сам кастет и подавно можно было получить срок.
А вот в середине нулевых станет чуть попроще, за ношение холодного оружия будет только административка. И с Кириллом я по этому поводу хотел поговорить, появилась у меня вдруг пара вопросов. Ведь с места преступления пропадал не только кинжал, а ещё пистолет следователя Верхушина с редкой рукояткой. Это ведь надо искать…
Генка Ювелир ждал меня на том самом месте, про которое я ему указал, между забором и административным зданием рынка. Зайти в тот закуток туда можно было с одной стороны, а если нас увидят, я сделаю вид, что снова его прессую. Потом для встреч будут другие места, но сейчас надо показать ему, что со мной шутки не пройдут.
— Заставил ты меня побегать, начальник, — радостно сказал он, начиная оглядываться. — Я же старый, ноги не те, глаза видят плохо. Пойду домой, особо-то ничего и не найти уже…
— Говори, что накопал и что вспомнил, — потребовал я, показывая деньгу. — И я тебя предупреждал насчёт вранья. Говори!
Вид у жулика стал встревоженный.
— Да вспомнил, пока ходил, просто поинтересовался у старика одного, так это или нет, — голос его снова изменился, стал звучать жёстче, значит, говорил он честно. — Был пацан у нас, погремуха у него была «Чудь», батя у него то ли из чухонцев, то ли ещё откуда-то с тех краёв. В щипачи пытался пойти, потом в напёрстки играл, это лучше получалось. А потом с Валерой Зубатым пошёл на дело, форточку открывать. Зубатый на зону уехал, а Чудь остался в городе. И вот слух ходил, что его мент отмазал от квартирной кражи, но он рубаху на себе рвал, что с легавыми не сотрудничал, что сукой не стал, божился и клялся, что это не так, и ему поверили. И потом его с этим ментом видели в области…
— Кто видел?
Он начал было мяться, но я подошёл ближе и уставился ему в глаза. Ювелир вздохнул.
— Так я и видел, — он заулыбался, но невесело. — И не так давно, года два назад.
— И молчал?
— С такими людьми лучше молчать. Потому что мент в УБОПе работал, опасный, а вот тот пацан серьёзным человеком после отсидки стал. Убил бы, если бы какие подозрения были, что я их видал. Он на зоне с вором связался, с самим Слепым, говорят, короновать даже будут. И погоняло другое ему дали, посерьёзнее, а то Чудь не канала уже. Ну, короче, — он заулыбался, — начальник, я всё, что знал, сказал. Не души уже, и так устал, если кто увидит…
— Да говори уже! Какое у него прозвище сейчас?
— Север, — Ювелир начал оглядываться. — Откинулся он когда с зоны, Слепой его к себе сразу позвал. Только если он узнает, что это я сказал…
— А ты сам болтай поменьше, — предупредил я и сунул ему деньгу. — Вот, теперь иди. И не вздумай пропадать. А если узнаю, что ты опять Толика обманул… хана тебе, — я погрозил кулаком.
— Понял, начальник. Всё, погнал я, работы вал…
Он торопливо свалил, протиснувшись через узкое место. Я чуть подождал и тоже вышел, раздумывая о дальнейших шагах.
Сейчас Ювелир не врал, это я понимал. Значит, это Север по молодости был секретным информатором Кузьмина, и знакомство они поддерживали долго, быть может, даже до самого конца.
Значит, Север может рассказать мне что-то ещё, чего я не знаю. Вот только есть трудность — для всех он блатной, «синий», уважаемый вор, который живёт по понятиям — а значит, с ментом говорить не будет. И это он же выдал оружие Орлову с его парнями, чтобы спровоцировать бойню, но не вышло.
Вот такая вот у него ситуация, так что надо искать к нему серьёзный подход.
Но, с другой стороны, я вспомнил недавний разговор с Туркиным. Он говорил, что они намекнули Седому о недопустимости таких шагов, что он предпринял с оружием. А это значит, у них есть на него выход. И раз батя упоминал, что они готовят совместную операцию с ФСБ и хотят задействовать на ней меня, то я сразу и узнаю, что к чему.
Так что я поправил кинжал под курткой и пошёл в сторону ГОВД.
Глава 13
В ГОВД я шёл не один, по дороге заcкочил домой, и теперь Сан Саныч важно вышагивал рядом, преданно глядя на меня. Но встречавшиеся по пути столбики так и манили пса оставить свою метку, тянуло его к каждому. Да и траву надо было ему обнюхать, всё же он чувствовал себя по праву хозяином этой территории.
Я немного рисковал, что попадусь на глаза Шухову, и он начнёт орать в своем репертуаре. Федорчук-то всё равно плохо видит, но очки не носит, так что мог легко мог пройти мимо меня, даже не заметив, а вот Шухов — этот зоркий. Но мне надо было встретиться с батей, а перед этим поговорить с криминалистом, и разговор этот важен.
Все служебные машины рядом со зданием, значит, все наши, очевидно, на месте. На всякий случай я остановился под окном нашего кабинета и свистнул. Через секунду выглянул зевающий, невыспавшийся Устинов.
— О, здорово! — он помахал рукой. — Заходи, почаюем.
— Шухов где?
— Уехал с Федорчуком в главк ещё утром, вызвали срочно по темнухам на ковер, — Василий Иваныч постучал ладошкой по кулаку сверху, показывая, для чего именно их вызвали, и отпустил еще не затасканную шуточку про вазелин.
— Какие темнухи? Из-за этой серии? — уточнил я.
— Из-за нее,
