— Наверное, ты будешь слишком усталым.
Она засмеялась, и его ответный низкий смех защекотал ухо.
— Усталым, но не мертвым, — хрипло уточнил Рис. — Увидимся через несколько часов.
Улыбаясь, Салли опустила трубку. Поужинав в одиночестве, приняла душ и обосновалась в кабинете, чтобы начать перечитывать роман, набрасывая изменения и исправления на полях. Работа поглотила настолько, что когда она услышала поворот ключа Риса, то очень удивилась, как стремительно пролетело время. Салли отодвинула рукопись в сторону и вскочила на ноги, но вынуждена была на мгновение уцепиться за спинку стула из-за одолевшего головокружения. Медленно. Она должна помнить, что двигаться нужно медленно.
Рис вошел в кабинет, широко ухмыльнулся, рассмотрев ее одеяние — прозрачную темно-синюю ночную сорочку и подходящую по цвету накидку. Он отбросил пиджак, подергав, ослабил галстук и стащил его, бросив поверх пиджака. Потом начал расстегивать рубашку, приближаясь к ней.
— Теперь я понимаю всю прелесть возвращения домой к одетой в пеньюар жене, — прокомментировал он, обхватил ее руками и приподнял на цыпочки для поцелуя. — Похоже на укол адреналина.
— Не слишком-то привыкай к такой практике, — предупредила она. — Я приняла ванну пораньше, потому что больше нечем было заняться. Очень голоден?
— Да, — прорычал он. — Ты заставишь меня ждать?
— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду ужин!
Смеясь над ним, она направилась к двери.
— Прими душ, пока я накрою на стол. Все еще теплое.
— Только не в столовой, — откликнулся он. — Кухня прекрасно подойдет, там намного уютнее.
Салли сделала, как он велел, и поставила тарелку на кухонном столе. Муж вскоре присоединился к ней и пока ел, они обсуждали книгу. Рис уже переговорил со знакомым агентом и хотел передать тому рукопись прежде, чем они уедут в Европу.
— Но она еще не готова, — возразила Салли. — Я только начала вносить исправления, чтобы потом перепечатать.
— Я хочу, чтобы она прочитала роман прямо сейчас, — настаивал Рис. — Пусть даже черновик. Она и не ждет безукоризненного варианта.
— Она? — насторожилась Салли.
— Да, она, — поддразнил он, серые глаза вспыхнули. — Она — худощавый бульдозер по имени Барбара Хопвелл, старше меня лет на двадцать, так что можешь спрятать коготки.
Салли впилась в него взглядом. Она чувствовала, что он специально спровоцировал ее на демонстрацию ревности, и не желала оставлять за ним слишком уж большое преимущество.
— К чему такая спешка? — спросила она.
— Чтобы ты не волновалась о книге, пока мы будем в Европе. Найми машинистку, сделай все, что потребуется, но сдай рукопись, прежде чем мы уедем.
Чувствуя себя обиженной насмешкой над ее ревностью, Салли оперлась локтями на стол и съехидничала.
— А тебе не пришло в голову, что теперь, когда книга закончена, мне будет скучно сидеть здесь целыми днями? Я должна искать работу, а не путешествовать по Европе.
Если она надеялась вывести его из себя, то преуспела свыше самых смелых ожиданий. Он побледнел; потом два лихорадочных пятна раздражения выступили на высоких скулах. Отшвырнув вилку, муж перегнулся через стол и схватил ее за запястья, поднимая на ноги, затем вскочил сам.
— Ты никогда не упустишь случая вонзить нож, не так ли? — хрипло пробормотал он. — Иногда мне хочется свернуть тебе шею!
Затем рванул к себе и жестко впился в губы, не дав ей шанса высказаться — даже если бы она и придумала, что сказать — и, не отрываясь от ее рта, подхватил под колени и легко поднял мощными руками словно невесомую.
Салли пришлось уцепиться за него; он так стремительно сдернул ее, что от страха закружилась голова, и она почувствовала, что теряет сознание. И при этом не могла понять, почему он так неистово отреагировал и что имел в виду под ударом ножом. Совсем запутавшись, она понимала только, что привела его в ярость, чего совсем не желала, и предложила ему единственное утешение, которое могла — отклик своих губ и тела. Он с жадностью принял предложение; давление рта изменилось от ранящего до возбуждающего, и он понес ее в спальню.
Потом она лежала, сонно свернувшись на нем, окутанная безопасностью его особенного мужского аромата и теплом от его близости, пока он лениво поглаживал ее живот и целовал изгиб плеча.
— Я не навредил тебе? — пробормотал он, извиняясь за свою пылкость, и Салли шепотом успокоила его.
— Хорошо, — хрипло продолжил он. — Я не хотел бы… — Он сделал паузу и через мгновение решился. — Тебе не кажется, что самое время сказать мне о ребенке?
Салли села, вытянувшись в струнку на кровати, и, повернувшись, уставилась на него огромными глазами.
— Как ты узнал? — изумленно потребовала она, повышая голос. — Я сама поняла только сегодня!
Он моргнул, как будто пораженный ее ответом; потом уронил темноволосую голову на подушку и захохотал, притягивая ее к себе на грудь.
— Я должен был догадаться, — посмеивался он, убирая длинные волосы с ее лица. — Ты так увлеклась своей книгой, что перестала считать дни. Я понял, любимая, потому что я не полный невежда и умею считать. Я-то решил, что ты специально держишь меня в неведении, потому что не хочешь, чтобы я порадовался твоей беременности.
— Ну и дела, ты, должно быть, убежден, что у меня прекрасный характер, — раздраженно пробормотала она и, повернув голову, игриво, но чувствительно, укусила его за плечо.
Он ахнул от боли, и она тут же зализала ранку, но вызывающе заметила:
— Ты это заслужил.
— Из уважения к твоему деликатному положению я покараю тебя только так, — поддразнил он, наклоняя ее лицо для долгого поцелуя.
— Честно говоря, — призналась Салли минутой спустя, — я пока не собиралась тебе ничего говорить.
Он резко повернул голову и сгреб в ладонь ее подбородок, вынуждая посмотреть на себя.
— Почему? — загремел муж.
— Потому что хочу отправиться с тобой в Европу, — откровенно призналась она. — Я боялась, что ты заставишь меня остаться здесь, если узнаешь, что я беременна.
— Ни в коем случае. Я не был с тобой прежде, но планирую провести вместе каждый день этой беременности, и с вашего разрешения, миссис Бэйнс, я даже буду присутствовать при родах.
Ее сердце замерло, затем гулко забилось. Не в силах вымолвить ни слова, Салли уткнулась лицом ему в плечо и отчаянно обхватила руками. Несмотря на все, что он когда-либо говорил, и все, о чем не говорил никогда, она начала надеяться, что муж действительно беспокоится о ней.
— Рис…о, Рис! — шептала она сдавленным голосом.
Не понимая причину ее волнения, он прижал ее к себе и погладил по голове.
