Читаем без скачивания Волки в погонах - Сергей Донской

В дежурной аптеке стояла тишина, нарушаемая временами потрескиванием неисправной лампы дневного света. Да еще посапывала на раскладушке за перегородкой напарница Анциферовой, с которой они бодрствовали по очереди. Посетителей по ночам было мало, но и они внутрь помещения не допускались, потому что никогда не знаешь, кто ограничится банальным аспирином, а кто потребует транквилизатор, не располагая ни деньгами, ни рецептом, а лишь острым ножичком или шипастым кастетом. Чтобы оградить себя от такого рода головной боли, работники аптеки общались с ночными посетителями через специальное окошечко, прорезанное в металлической двери. Иногда и это бывало страшновато, но окошечко можно было всегда захлопнуть и пригрозить подозрительным личностям милицией.

Вздохнув, Анциферова оставила в покое осточертевшего бамбукового медведя и вплотную занялась нижним левым углом кроссворда. Здесь все пошло как по маслу. Инок… Ор… Лассо… Заполняя аккуратным почерком горизонтальные и вертикальные столбцы, она постепенно увлеклась настолько, что от этого занятия ее смог оторвать лишь второй настойчивый звонок в дверь.

За окошком стоял мужчина средних лет, явно не относящийся к той категории людей, которые жалуются на какие-либо недомогания. Когда Анциферова встретилась с ним взглядом, у нее возникло такое ощущение, будто ей плеснули в лицо холодной водой, и она часто-часто заморгала, как человек, желающий поскорее проснуться.

– Откройте, пожалуйста, – негромко сказал мужчина. На просьбу, несмотря на вежливое обращение, это абсолютно не походило.

– По ночам мы внутрь никого не пускаем. – Анциферова намеревалась произнести это тоном строгим и решительным, а вместо этого поймала себя почти на извиняющейся интонации.

– Для меня придется сделать исключение.

– Никаких исключений! Говорите, что вам нужно, или уходите.

– Я уже сказал, чего я хочу.

– Так! – возмутилась Анциферова. – Русского языка, значит, не понимаем. В таком случае спокойной ночи.

Окошко, против ее ожидания, не захлопнулось. Створка наткнулась на какое-то препятствие, и у Анциферовой перехватило дыхание, когда она сообразила, что именно видит перед самым своим носом. Револьверный ствол. Он находился так близко, что в него можно было заглянуть при желании. Но такого желания у Анциферовой не возникло. – Вот мое удостоверение, – сказал мужчина, разместив рядом с оружием развернутую книжечку. – Можете полюбопытствовать, но недолго. Я спешу.

– Так бы и сказали, что вы майор ФСБ, – обиделась Анциферова, когда изучение удостоверения внушило ей достаточно уверенности в его подлинности.

– Бывают аргументы посущественней, – улыбнулся мужчина, убрав книжицу, но не оружие. – Теперь я могу войти?

– Можете, – проворчала Анциферова, лязгая запорами. – Вы все можете.

– К сожалению, не все.

За те нескольку секунд, которые ушли на открывание тяжелой двери, мужчина успел не только спрятать свою жуткую «пушку», но и подхватить на руки неизвестно откуда взявшуюся девушку. Догадавшись, что все это время она лежала прямо на крыльце, словно какой-то неодушевленный предмет, Анциферова философски подумала, что в жизни бывают проблемы посерьезнее, чем неразгаданные кроссворды.

– Что с ней? – спросила она.

– Передозировка наркотиков.

– Куда мы катимся! – привычно воскликнула Анциферова, повторявшая эту фразу по несколько раз на дню.

– Никуда мы не катимся, – возразил мужчина. – Уже докатились. Но эту искательницу приключений нужно спасти. Обязательно.

– Я не врач!

– И все же вынужден обратиться к вам за помощью. Боюсь, что на поиски больницы уже нет времени.

Анциферова посмотрела на девушку, положенную на кушетку под гигантским фикусом, и заподозрила, что времени может не хватить даже на распечатывание шприца.

– Какого класса наркотик? – спросила она, направляясь к стойке.

– Сильнейший галлюциноген. ЛСД. В крови у девушки никак не меньше шестисот микрограммов.

– Чудненько, – констатировала Анциферова. – Как раз то, что требуется молодому растущему организму.

Если бы доставленная девушка оказалась не наркоманкой, а балериной, она все равно не вызвала бы у фармацевта Анциферовой каких-либо теплых чувств. Ей, уже почти сорокалетней, длинноногие юные особы нравились с каждым годом все меньше и меньше. Особенно те, которых носят на руках симпатичные мужчины среднего возраста. Пусть даже с разбойничьими замашками.

Напарница завозилась за перегородкой, сонно почмокала и вновь затихла. Немного завидуя ее безмятежности, Анциферова подобрала подходящий ассортимент медикаментов для внутривенных инъекций и возвратилась с ними к пострадавшей.

– Все это стоит денег, и немалых, – сообщила она, раскладывая на полу ампулы. – У нас лекарства за красивые глаза не отпускаются.

Произнеся эти слова, Анциферова поймала себя на мысли, что глаза у посетителя действительно необычные. Не просто светло-серые, а ясные. Одно плохо: из-за этого оттенка от его взгляда веяло ледяным холодом, даже когда мужчина улыбался.

– Я заплачу, – кивнул он. – По тройной цене.

– По тройной не надо. Вы в аптеке, а не в ночном ресторане. – Анциферова, прищурив один глаз, проследила за струйкой раствора, брызнувшей из одноразового шприца. – Для начала простимулируем вашей подружке сердечко, а потом…

– Она мне не подружка, – сказал мужчина.

– Ну, ваши отношения меня абсолютно не касаются, – строго заверила его Анциферова, хотя на самом деле услышать такое признание ей было отчего-то приятно. – Мое дело ввести девочке лекарства и надеяться, что это ей поможет. Хотя… – Застыв со шприцем на изготовку, Анциферова подняла глаза на ночного посетителя. – Послушайте, а вдруг летальный исход? Это что же, мне потом отвечать придется? Я ведь не имею права оказывать медицинскую помощь.

– В первую очередь, вы не имеете права отказывать в содействии офицеру ФСБ, находящемуся при исполнении обязанностей, – отчеканил мужчина. Убедившись, что его слова услышаны и приняты к сведению, он обезоруживающе улыбнулся и попросил: – Давайте, родненькая, действуйте. Вся надежда на вас.

– Никакая я вам не родненькая! – строптиво буркнула Анциферова, введя иглу в вену девушки. – Нет у меня родни среди комитетчиков и сроду не было!

Она ворчала до тех пор, пока не сделала все три укола, а сдачу оплатившему медикаменты мужчине отсчитала до копеечки, хотя для этого пришлось позаимствовать мелочь из собственного кошелька. А когда он уходил, неся на руках свою наркоманку, Анциферова, вместо того чтобы сказать ему «до свиданья», захлопнула дверь с таким грохотом, что разбудила свою напарницу.

– Что за шум? – поинтересовалась та, умудрившись вставить в эту короткую фразу целых два зевка.

– Ничего, спи.

– А ты все кроссворды разгадываешь?

– Ага, кроссворды. Ребусы.

Постукивая ручкой по кончикам зубов, Анциферова уставилась в пространство перед собой. Интересно, за каким дьяволом эфэсбэшник купил перед уходом упаковку детского синтомицина в капсулах? Его подопечная и тем более он сам давно вышли из того возраста, когда болеют коклюшем.

Анциферова долго ломала голову над этой загадкой, пока не поймала себя на совершенно посторонней мысли, упорно вертевшейся у нее в мозгу. Собственно, это была даже не мысль, а вопрос, которым по непонятной причине Анциферова задалась в столь поздний час. Соединят ли ее с Громовым, если она завтра позвонит дежурному по ФСБ и соврет, что у нее к майору дело государственной важности?

Женщина отлично знала, что никогда не отважится на такой шаг. Именно это ее и удручало. В ее жизни случалось не так уж много искушений, которым хотелось поддаться без оглядки.

Глава 15

В подвешенном состоянии

Дубы и липы, обступившие поляну, казались сгустившимися над землей тучами, а настоящие облака в ночном небе таинственно серебрились, подсвечиваемые луной. Звезды беспрестанно мерцали, наводя на мысль, что перебои напряжения случаются и в небесной канцелярии. Вдали угадывалась алюминиевая кровля ангара или выставочного павильона, а еще дальше, на фоне фиолетового небосклона, чернели очертания исполинского «чертова колеса», на котором в этот поздний час, конечно же, никто не катался. Намечающийся ночной аттракцион касался одного лейтенанта Луцкого, что его совершенно не вдохновляло. Он осторожно потрогал языком ряд верхних зубов и обнаружил, что два передних шатаются и кровоточат. Это было довольно странно. Он помнил, как нанес противнику удар ногой, а вот порядок дальнейших событий восстанавливаться в мозгу упорно не желал. Когда и каким образом он сам пропустил ответный удар? Что произошло после этого? Где он находится теперь? Почему-то ему представлялось, что нелегкая занесла его в Измайловский парк культуры и отдыха, хотя полной уверенности в этом не было. И разве могла рекогносцировка на местности хоть чем-то помочь лейтенанту Луцкому в его незавидном положении?