И вот пришла весна. На деньги, полученные от конунга, Лейф снарядил корабль, который назвал «Торунной», набрал экипаж. Провожая своего посла, конунг Олаф снова убеждал его сразу же по приезде заняться распространением христианства среди язычников.
Лейф отправился в плавание с твёрдым намерением побывать на Гебридах, забрать жену с ребёнком и отвезти их в отчий дом. Но ветры оказались неблагоприятными, и Лейфу пришлось отказаться от своего замысла. «Торунне» часто приходилось бороться с непогодой и подолгу лавировать на одном месте. Где-то на правом траверзе корабля находилась Исландия, но до острова было так далеко, что только дым от извержения одного из многочисленных вулканов виднелся на северном горизонте.
Был вечер. Команда ужинала в трюме, кормчий Ульв Халльсон, по прозванию Воловья Нога, вёл судно по курсу, а Рори один стоял на палубе близ деревянного изображения бога ветров Нйодра, который протягивал вперёд правую руку, точно увлекая за собой корабль.
Какая-то тёмная масса, похожая на хребет высунувшегося из воды морского чудовища, привлекла внимание Рори. Он сильно перегнулся через борт, стараясь получше рассмотреть непонятный предмет. В этот момент «Торунну» сильно колыхнуло набежавшей волной, и Рори, не успев даже вскрикнуть, полетел в море.
Мальчика хватились не скоро. Лейф полагал, что он слушает на палубе россказни Онорре, а старый скальд давно уже спал. Кормчему Ульву, занятому тяжёлой работой, не было дела до того, где проводит Рори своё время. Матросы, новые люди, ещё не свыкшиеся ни друг с другом, ни с кораблем, увлечённо расправлялись с вечерней едой, и их всецело поглощало это занятие.
Лейф вышел на палубу, когда догорела вечерняя заря. Он созвал Рори и Снорре, но ответа не было. Поднялась тревога. Спящего скальда нашли в трюме, и он сказал, что давно распрощался с Рори. Обыскали весь корабль, заглядывали даже в такие щели, где рослый, широкоплечий мальчуган уж никак не мог притаиться.
Лейфа Эриксона охватила смертельная тоска. Вот как отплатил он за доверие Геллира Белого, за доверие Торунны, которые поручили его заботам своего любимца и надеялись, что Лейф станет мальчику вторым отцом.
Унесла ли его в своих когтях невидимая волшебная птица, или змея Митгард тайком высунула из моря страшную голову и ухватила жертву огромными зубами?.. Впрочем, не всё ли равно? Никакие сожаления, никакие виры[76] родичам погибшего мальчугана не поправят дело…
— Нет! Не верю! — вскричал вдруг громовым голосом Лейф. — Не мог погибнуть Рори, которого в жизни ждут, я это чувствую, великие дела! Спустить парус, остановить корабль! Мы обыщем всё море вокруг лишь только рассветет…
Матросы поспешно бросились исполнять приказ Лейфа, а кормчий Ульв Халльсон повернул корабль на восток.
Рори Эйлифсон не утонул. Загадочный предмет, который послужил причиной его падения, оказался небольшим причудливого вида островком пемзы,[77] плавающем в море. Счастье сопутствовало Рори: он свалился прямо на плавучий островок, длина и ширина которого доходили до двух десятков локтей. От удара о каменную поверхность у Рори перехватило дыхание, и когда к нему вернулся голос, он с ужасом увидел, что корабль отошёл уже далеко.
Напрасно кричал Рори, размахивая руками: «Торунна» быстро удалялась, а Воловья Нога, слух которого ослабел с годами, ничего не слышал. Скоро ночная тьма скрыла корабль, и Рори Эйлифсон оказался один на каменном плоту посреди безграничной Атлантики.
Но мальчик не пал духом. Несмотря на весеннее время, он был тепло одет. Поверх вязаного белья и фуфайки на нём был кафтан на лисьем меху, меховые шаровары, на ногах войлочные чулки и высокие кожаные сапоги, на голове меховая шапка с наушниками.
Странное чувство овладело мальчуганом: ему казалось, что удивительное происшествие случилось не с ним, а с героем одной из тех саг, которых так много рассказывал, ему дядька Снорре…
«Будет чем хвастать перед ребятами, когда я вернусь на Льюис, — подумал мальчик. — Долговязый Болли с ума сойдёт от зависти…»
И убаюканный мерным колыханием каменного плота, Рори сладко уснул, уютно свернувшись калачиком.
Мальчика разбудили брызги холодной воды, попавшие ему на лицо. Рассветало. Ветер крепчал. Каменное суденышко Рори, похожее на хребет морского чудища, сильно раскачивалось. А повсюду вокруг было только море с белыми гребешками волн.
«Неужели ушли… — тоскливо думал Рори. — Нет».
И он с надеждой смотрел на западный горизонт, мечтая увидеть там тёмный корпус «Торунны» с её высокой мачтой, сделанной из сосны.
Но тут новая тревога охватила Рори. Он услышал лёгкое потрескивание. Оказалось, что приютившая его глыба пемзы не монолитна: её прорезали извилистые трещины, и они расширялись прямо на глазах. Причиной тому оказалась качка.
Рори внимательно оглядел своё маленькое владение. Он прикинул, где ему лучше устроиться, чтобы в момент катастрофы остаться на большем обломке «плота». Он рассчитал верно, но «плот» продолжал разрушаться. Ещё и ещё раз пришлось невольному путешественнику расстаться с частью своего утлого суденышка, и он с ужасом думал о том, что наступит время, когда оставшийся под ним кусок не выдержит его веса. И тогда — неизбежная смерть в волнах…
А корабля всё не было видно.
Когда Рори уже потерял всякую надежду на спасение, близ плота внезапно вынырнули две длинные чёрные морды с блестящими умными глазами.
— Дельфины! — с удивлением и радостью вскричал мальчуган.
Рори много раз видел этих любопытных морских зверей близ побережья Льюиса. Они кувыркались у его лодки, делали вокруг неё круги, ныряли под неё. А однажды дельфин доставил к берегу бесчувственного рыбака с лодки, разбитой штормом. Воспоминание об этом случае заставило мальчика воскликнуть с мольбой:
— Дельфины, милые дельфины, спасите меня!
И дельфины словно поняли его призыв. Подплыв к плотику с двух сторон, они подперли его своими боками, а потом… Потом два великана (северные дельфины намного крупнее своих собратьев из тёплых вод) заработали мощными плавниками, хвосты их вспенили воду, и плот Рори быстро помчался на запад…
На корабле «Торунна» были смятение и тревога. Всю короткую весеннюю ночь корабль пробивался к востоку на вёслах. Как всякое норманнское судно, «Торунна» имела вёсла на случай штиля, но сейчас ей пришлось двигаться против ветра. Правда, ветер послужил мореходам надёжным ориентиром, не позволяя кораблю сбиться с курса (Лейф только молился всем богам, чтобы направление ветра не изменилось).
