Читаем без скачивания Наследники. Покорители Стихий - KateRon

— Это уже не имеет смысла, — быстро сказала девушка, окинув его холодным строгим взглядом, и встала.

— Почему?! Дай мне тебе всё объяснить. Просто послушай!

— Твои объяснения не имеют никакого значения, Гарри Джеймс Поттер…

— Не называй меня так! — вспылил Гарри.

— Это твоё полное имя, — пожала плечами староста. — С малознакомыми людьми я предпочитаю официальный тон, — девушка твёрдо отодвинула его и направилась к Парвати Патил.

— Гермиона, — в состоянии крайней степени ужаса Гарри пошел за ней, но она даже не обернулась. — Гермиона…

— Ты хотела у меня что-то спросить? — не обращая внимания на Гарри, обратилась она к Парвати.

— Да, Герми…

— Гермиона, пожалуйста… — юноша коснулся ее плеча. Ему казалось, что если сейчас, немедленно она не заговорит с ним, не посмотрит на него — мир рухнет.

— Что ты хотела, Парвати? — Гермиона продолжала игнорировать его.

— С тобой ведь хочет поговорить, Гарри, — Парвати неодобрительно посмотрела на старосту.

— Правда?! — Гермиона изобразила на лице удивление, сквозь которое явственно проступала злость. — Я что-то его не заметила.

Это оказалось последней каплей. Что-то звонко треснуло… Или ему показалось? В груди поднималась волна такой ярости, что на миг он перестал различать окружающее.

— Не заметила, — очень тихо выговорил Гарри. — Значит, ты не хочешь со мной говорить!

— Вы правильно поняли, мистер Поттер, я не намерена с вами говорить сейчас и в ближайшие несколько лет тоже, — Гермиона скрестила руки на груди.

— Значит, пусть так и будет! Черт с тобой! — выкрикнул Гарри, и в гостиной все замолчали. — Если ты настолько зла — это твои проблемы. Но запомни, я больше никогда не подойду к тебе. НИКОГДА!

— А мне этого и надо! Ты подлец, Поттер! — Гермиона кричала ему в ответ. — Иди к своей Кристине, если ты считаешь ее лучше меня!

— Хорошая мысль! — Гарри круто развернулся и, уже плохо понимая, что делает, направился к столу Кристины. — Крис, ты хотела мне показать новую стратегию? — сказал Гарри таким тоном, что Симус предпочел побыстрее удалиться. При этом Гермиона с сухим хрустом сломала карандаш и выбежала из гостиной.

— Гарри… — начала перепуганная Кристина. — Это всё из-за меня.

— Это уже не важно… Да, ты и не виновата. Раз она не хочет меня слушать, значит, ей наплевать на меня! И, значит, мне тоже! Всё кончено!

— Как это — кончено?! — воскликнул подбежавший Рон. — Это после всего, что между вами было?

— А что между нами было? — Гарри удивленно вскинул брови.

— Той ночью…

— Замолчи! — юноша вытянул руку, словно обороняясь. — То, что было, останется со мной. Ей это уже не нужно. А ты, если хочешь, можешь попытать счастья — ты ведь мечтал об этом.

— Что ты такое говоришь! — прошипел Рон, сжав кулаки.

— Только то, что ты мне сам сказал — тебе нравится Гермиона. Ты ей подходишь больше. Вот и пусть она с тобой будет счастлива!

— Она же тебя любит, идиот! — Рон дошел до точки боевого кипения и стал ярко-малинового цвета.

— Не надо мне врать, Рон Уизли! — голос Гарри звенел, лицо было белее мела, глаза метали изумрудные молнии. Гриффиндорцы ещё никогда не видели его в таком состоянии. Юноша явно нарывался на драку, ему надо было куда-то выплеснуть то, что жгло его изнутри.

— Ты же мне обещал никогда не причинять ей боль!

— Я ничего ей не сделал! И я ни в чём не виноват! Если ты пытаешься её защищать, спроси сначала, нужна ли ей твоя защита, нужен ли ей, вообще, кто-нибудь. А не то она просто вышвырнет тебя, как надоевшую игрушку!

— Не смей так говорить о Гермионе!

— Не смей указывать мне, что делать!

— Ты… — Рон задохнулся. — Ты — самовлюблённый кретин! Который слышит только себя!

— А ты законченный осёл…

Этого Рон уже не вынес. Он вцепился в Гарри, они рухнули, опрокинув стол, и покатились по полу. Потасовка была короткой, но бурной. Перевес оказался на стороне Уизли, но их растащили быстрее, чем им хотелось бы. Рон прошипел что-то возмущённое и помчался вверх по лестнице. Кристина бросилась к Гарри.

— Не надо. Я заслужил, — сказал юноша удивительно спокойным тоном, когда, поднявшись на ноги, увидел, что на них смотрит вся гостиная с ужасом и удивлением.

— Гарри, у тебя будет синяк, — Кристина вытащила палочку.

— Не надо, я же сказал, — Гарри отвел её руку.

— Но, Гарри…

— Оставь меня в покое! — Гарри быстро выбежал из гостиной.

Он нёсся по коридорам так, что ветер свистел в ушах. Злость и ярость бушевали внутри, юноша пинал всё, что попадалось на глаза, портреты ахали ему вслед, а доспехи неодобрительно громыхали. Хорошо ещё, что Гарри не наткнулся на Филча, иначе, в теперешнем состоянии он мог откровенно послать завхоза подальше, за что ему влетело бы сполна. Оказавшись на улице юноша, почувствовал холодный ветер и моросящий дождь, которые немного остудили его. Он направился, было, к озеру, но сердце неожиданно сильно резануло — к озеру они всегда ходили втроём, когда надо было обсудить что-то, не предназначавшееся для посторонних ушей. Мысль о том, что втроём они теперь уже не будут ничего обсуждать, была невыносима. В груди появилось какое-то жжение, изнутри распирало, было трудно дышать. Если б юноша смог заплакать, ему наверняка стало бы легче, но он отвык плакать ещё в раннем детстве, лишив Дадли удовольствия видеть его слёзы. Развернувшись, Гарри медленно побрёл вдоль стен замка. Мысли перескакивали с одного на другое — он вспомнил, как ужасно разозлился на Гермиону на третьем курсе, когда она сообщила МакГонагалл о Всполохе, подаренном Сириусом; как поругался с Роном на четвёртом курсе, когда тот заподозрил его в обмане Огненного Кубка… Но никогда ещё он не ссорился сразу и с Роном, и с Гермионой, никогда ещё не лишался их обоих. На душе было паршиво и пусто — вряд ли что могло быть хуже. Гарри заметил небольшую нишу в Северной башне, — когда-то здесь была дверь в подземелья, потом её заложили, но не потрудились сделать это вровень со стеной. Юноша втиснулся туда и, обхватив колени руками, уткнулся в них головой. Дождь косыми струями забивал под маленький козырёк, мантия с одного бока быстро намокла, холодный ветер пробирал до костей, но это воспринималось как-то отстранённо — мысли о недавней ссоре были куда мучительнее. Что ему теперь делать?! А ведь сам виноват — надо было заставить Гермиону его выслушать, и нечего было так орать на Рона и лезть в драку. Он сам всё разрушил, и теперь потерял друзей.

Гарри сидел здесь ещё очень долго, потеряв чувство времени. Прошёл ужин. Рон и Гермиона, которые теперь держались, подчёркнуто вместе, не заметили отсутствия Гарри, или сделали вид, что не заметили. А вот Кристина очень нервничала, и когда часы пробили восемь, она, не выдержав, пошла его искать.

Гарри всё так же сидел, вжавшись в стену. Он пробовал развернуться, но в результате дождь намочил его и с другого боку. Теперь уже совершенно мокрый, он старался не обращать внимания на бившую его дрожь. Юноше не хотелось двигаться, не было желания уходить отсюда, его охватило какое-то тоскливое безразличие. Постепенно дождь прекратился, на небе высыпали звёзды, несколько оживив своим мерцанием непроглядную черноту неба. Напротив Северной башни располагалось квиддичное поле — утром здесь начнется урок полетов, и нужно будет успеть скрыться с глаз учителей.

Он вполне серьёзно собирался просидеть здесь всю ночь, возможно, надеясь, что, встретив рассвет, сможет избавиться от чувства непоправимой утраты. Гарри не услышал тихих шагов. Он никак не мог представить, что кто-то способен найти его, неразличимого в чёрной мантии на фоне тёмной стены.

Кристина, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза, стояла и смотрела на съежившуюся фигуру у стены башни. До перевода в Хогвартс девушка не знала Гарри лично, но отец иногда рассказывал о нём. Из этих скупых рассказов вырисовывался образ необычного паренька, пережившего так много, что с лихвой хватило бы на несколько человек. Когда Кристина, наконец, встретилась с Гарри, её охватило непреодолимое желание быть с ним рядом постоянно, чтобы узнать его лучше, чтобы понять какой он на самом деле. Вообще-то, она могла сделать это без труда, но никогда бы не позволила себе такое бессовестное вторжение. Однако сейчас девушка так хотела найти Гарри, так беспокоилась, что непроизвольно у неё получилось заглянуть в его мысли, и она ужаснулась. Оказалось, что ему совсем паршиво, и хуже всего было то, что во всём он винил только себя. Кристина засветила палочку и, положив её на выступ стены, присела рядом с Гарри, взяла его ледяные руки в свои и уткнулась головой ему в плечо — жест получился удивительно дружеским, почти родственным:

— Гарри, прости меня, это я виновата, — прошептала она. — Это всё из-за меня…