Заряжающий со снарядом в руке ахнул и присел, зная, сейчас произойдет что-то жуткое.
Снаряд Т-4 с легкостью прошел броню рубки, чуть ниже кожуха орудия. Разметал на части тела старшего лейтенанта Мищенко и наводчика, тянувшегося к прицелу, выбил заднюю стенку рубки.
Заряжающий увидел, как горит металл, плавятся гильзы в боеукладке, успел сделать один, другой шаг, не ощущая от сильного удара, что горит и сам. Затем все исчезло в огромной вспышке, раскидавшей в стороны обломки, гнутые листы брони, куски человеческих тел.
Более легкий Т-3, хоть и двигался впереди, сумел избежать попадания. Рывком ушел под защиту густого ивняка и, быстро прицелившись, выстрелил в русскую самоходку. Угодил в двигатель, который сразу вспыхнул.
Механик-водитель задохнулся, не успев открыть люк, а трое других члена экипажа выпрыгнули из рубки. Они отбежали в сторону и столкнулись с тремя немецкими танкистами. Открыли огонь друг в друга, но, контуженные, оглушенные, стреляли неточно и разбежались в разные стороны, получив несколько ранений.
Карелин слышал частую стрельбу, сильные взрывы, когда в боевых машинах детонирует боезапас. Связался по рации с Тюльковым:
– Товарищ подполковник, иду к вам на помощь. У меня в строю три самоходки.
– Павел, – донеслось в хрипящей, плохо настроенной рации, – двигай и кончай гаубичную батарею. Иначе они разобьют переправу. С танками мы…
Связь оборвалась. Т-3 действовал активно. Машина Свирского едва не угодила под снаряд, смявший угол брони на рубке. Капитан выстрелил в ответ, но тяжелый снаряд немецкого Т-4 ударил в гусеницу, выбил два колеса, погнул вал.
Обреченной машине оставалось считаные секунды жизни. Свирский крикнул механику и наводчику, чтобы они выпрыгивали.
– А вы, товарищ капитан?
– Быстрее.
Механик выпрыгнул, а наводчик топтался, не решаясь бросить своего командира.
– Прыгай…
Самоходка и немецкий танк Т-3 выстрелили одновременно. У Свирского уже не оставалось подкалиберных снарядов, и он лишь надломил лобовую усиленную броню, увешанную звеньями гусениц. Снаряд калибра 75 миллиметров пробил легкую броню смелой русской самоходки. Донный взрыватель мгновенно воспламенил бензин, следом взорвались снаряды. Из экипажа уцелел лишь механик.
Тяжелый Т-4 добил бы последнюю русскую самоходку если бы знал, что в ней находится командир полка. Но немец оставался один, не считая поврежденного Т-3, а сбоку приближался гул моторов русских танков. Надо было срочно уходить.
На самом деле это была лишь легкая самоходка Захара Чурюмова и такой же легкий танк Т-60. Немецкие танкисты взяли на буксир поврежденный Т-3 и стали спешно отходить. Они не были трусами, но, не зная, сколько русских танков или штурмовых машин приближаются к ним, предпочли отступить.
«Сушка» из нового пополнения, которой командовал теперь подполковник, выпустила вслед несколько снарядов, угодила под удар и с поврежденным, дымившимся двигателем отошла в низину, где экипаж принялся спешно тушить огонь.
Прибывший на подмогу Захар Чурюмов остановил машину и присвистнул. На поляне и среди редкого мелколесья горели два немецких танка и три наших самоходки.
К нему, прихрамывая, шел командир полка Тюльков.
– Вот это повоевали, – снимая танкошлем, проговорил старший лейтенант. – А у меня Тимофей Одинцов вместе с машиной сгорел.
– И Свирский Анатолий погиб, – отозвался подполковник.
– Пашка-то хоть жив?
– Жив. С гаубицами воюет.
Батарея Карелина, в которой оставалось три самоходки, обходила трехорудийную батарею гаубиц «стопяток» с фланга. Артиллеристы, голые по пояс, лихорадочно посылали снаряд за снарядом в сторону переправы. Разбивали одни понтоны, на смену им подвозили другие. Скорострельность гаубиц невелика, 6–7 снарядов в минуту. Кроме того, сильно перегрелись стволы и механизмы, требовали хоть небольшой передышки.
Когда появились русские самоходки и на позициях взорвались первые снаряды, старший офицер дал команду срочно разворачивать гаубицы.
Навстречу русским машинам ползли бронебойщики. Пришлось вести одновременно огонь по ним и орудиям. Две «стопятки» уничтожили фугасными снарядами, но третья успела ответить выстрелом едва не в упор.
Фугасный снаряд гаубицы весом пятнадцать килограммов пробил броню рубки соседней с Карелиным машины. Взрыв снаряда слился с грохотом сдетонировавшего боезапаса. Удар был настолько мощный, что обломки самоходки, осколки, гнутые гильзы обрушились на самоходку Карелина.
Тяжелый кусок скрученной брони ударил по голове заряжающего Ульяна Осина. Танкошлем не сумел смягчить удар, сержант свалился на дно рубки. Расчет гаубицы, хоть и понимал безнадежность ситуации, лихорадочно перезаряжал орудие.
Две «сушки» выстрелили одновременно, пробив щит и разбросав расчет, из которого уцелели лишь двое подносчиков снарядов. По ним сгоряча пальнули, но промахнулись.
Немецкие бронебойщики, отделение из пяти человек, выполнили свой долг до конца. Пока унтер-офицер и двое солдат отбивали атаку русской пехоты, двое вели огонь из ружейных гранатометов. 30-миллиметровая кумулятивная граната подожгла самоходку, но двое из экипажа успели спастись.
Карелин, опустив до упора ствол орудия, вел с ними дуэль осколочными снарядами. Один и другой взрыв накрыли троих немецких солдат. Четвертый пытался помочь уйти раненому унтер-офицеру. Когда их догнали пехотинцы, оба подняли руки. Унтер достал из кобуры «вальтер» и бросил на землю.
– Мы сдаемся, – сказал он.
Но слишком жестоким был бой, в котором не брали пленных ни русские, ни немцы. Оба гранатометчика были убиты автоматными очередями, оставшись лежать в болотистой низине, постепенно погружаясь в мутную воду. Они были смелыми солдатами, но места для них на чужой земле не было.
Строительство переправы заканчивалось. По ней уже везли пушки, быстро шла пехота, готовились танки и тяжелые самоходки подполковника Цимбала.
Разворачивалось наступление. Даешь Днепр! Все повторяли эти слова.
Глава 8
Впереди Днепр
В бою за переправу через Ворсклу самоходно-артиллерийский полк подполковника Тюлькова потерял одиннадцать машин. Из пяти оставшихся три находились в ремонте. Погибли около сорока человек в экипажах, в том числе имеющие большой опыт. Погиб командир батареи Анатолий Пахомович Свирский, правая рука подполковника Тюлькова.
Танковый и тяжелый самоходный полк Цимбала вместе с пехотой какое-то время продолжали наступление, затем остановились для пополнения и короткого отдыха.
Полк Тюлькова формировался практически заново. Уже через несколько дней прибыли десять новеньких самоходок, спустя еще день-два – несколько машин из ремонта. Поступили новые грузовики, мотоциклы, два американских бронетранспортера, вооруженные крупнокалиберными пулеметами.
Сложнее обстояло дело с личным составом. Пришло много новых бойцов и командиров, некоторые не имели опыта. Три батареи возглавляли Павел Карелин, Захар Чурюмов и Афанасий Солодков. Две другие возглавляли офицеры, пришедшие из других полков. Встретились наконец с Васей Сорокиным, которого Карелин забрал к себе в экипаж на место погибшего Ульяна Осина. Встрече с друзьями Сорокин вроде был рад. Выпили, обнимались, Василий смахивал слезы.
Но жестокие бои, гибель товарищей, особенно его лучшего друга, наводчика Михаила Швецова, что-то надорвали в этом физически крепком и далеко не трусливом парне. Тяжелое ранение, после которого Вася едва выкарабкался, мысли о семье и детях толкали его искать более безопасное место. Он вздыхал, глядя на новую машину, и старался не думать, насколько короткой окажется ее жизнь вместе с экипажем. Впрочем, мысли свои Сорокин (получивший «сержанта») всячески скрывал. И тем более не просил перевести его куда-нибудь на тыловую должность, хотя продолжал хромать.
Времени на учебу вновь прибывших не оставалось. Некоторые части уже подходили к Днепру. Торопили и командиров полков, входящих в состав механизированной бригады. За эти дни Паша успел лишь пару раз встретиться с Катей. Побыли вместе несколько часов.
– Паша, – вытирала слезы далеко не слабая Катя, прослужившая полгода, до ранения, ротной санитаркой. – Я в ту ночь отпросилась и на берег прибежала. Гляжу, а моста нет, только черная вода и ствол самоходки торчит. Я ведь тебя тогда похоронила.
– Перестань, Катюша…
– Что «перестань»? У меня уже сил нет на все это смотреть. Спасибо Тюлькову Борису Прокофьевичу Он меня всегда поддерживает. Я ему верю, как дурочка. Он к тебе хорошо относится, но снаряд в сторону не отвернет.
Не слишком веселое получилось свидание, хотя понемногу Катя успокаивалась. Короткая, но передышка. О завтрашнем дне они старалась не думать.
Не сказать, что новый состав полка был слабый. Наводчики, как правило, опытные, новые командиры машин командовали раньше танками. С механиками было сложнее, они тренировались с утра до вечера. Впрочем, долго стоять на формировке не дали. В один из дней не до конца укомплектованный полк Тюлькова и тяжелые самоходки Петра Цимбала двинулись вперед, сопровождая танковый полк и пехоту.
