Ко всем неприятностям Суворова, 20 августа в кинбурнском арсенале взорвались боеприпасы. Погибло более двадцати человек, многие были ранены. Пришлось писать Потёмкину под Очаков, подробно оценивая обстоятельства трагедии.
С осени в русском лагере под Очаковом свирепствовали болезни — мор, как под Троей, у Гомера (всё-таки меткое сравнение дал Румянцев!). В начале декабря Потёмкин решился на штурм, написав в приказе: «Я решился брать её приступом и на сих днях произведу оный в действо». Приступ успешно состоялся 6 декабря, в морозный и ветреный (—23 градуса!) денёк. Потери русских при штурме составили менее 3000 убитыми и ранеными. За время длительной осады от болезней армия потеряла больше. Наверное, всё-таки прав был Суворов, давным-давно предлагавший быстрый штурм крепости. Впрочем, императрица осталась при своём мнении: «На этот раз он (Потёмкин . — А.З. ) в полтора часа разбил турок и обезоружил тех, кто его осуждал. Теперь говорят, что он мог бы взять Очаков ранее; это правда, но никогда не мог бы он взять его с меньшею невыгодою!» — писала она принцу де Линю, который резко критиковал осторожную выжидательную позицию князя Таврического. 180 знамён, 323 орудия стали трофеями русских.
Суворов в штурме не участвовал, поздравил Потёмкина восторженным письмом, в котором напирал на международный резонанс долгожданной победы: «Перемена от Каира до Стокгольма, от Багдада до Филадельфии!..» Наверное, Потёмкину пришлись по душе эти слова, резко выделяющиеся из потока официальных поздравлений печатью суворовского темперамента. Да, Суворов не был при победном штурме Очакова. Зато отличились при штурме Очакова воспитанные Суворовым несгибаемые фанагорийцы. В начале 1789-го Суворов был вызван в Петербург, для участия в чествовании героев кампании 1787–1788. Как андреевский кавалер и победитель турок при Кинбурне, он по праву был одним из главных героев тех празднеств. Из Петербурга Суворов был направлен в Молдавию, для командования передовым корпусом. Ему предстояло снова сразиться с лучшими силами Оттоманской Порты.
Фокшаны — Рымник. Против Османа и Юсуфа
Что не сизый орёл на лебёдушек
Напускается из-за синих туч!
Напускается орлом батюшка,
На поганых, на турков-нехристей,
Сам Суворов свет батюшка.
Из народной песни
Начиналась кампания 1789 г., в которой в войну с турками вступила ещё одна империя — Священная Римская. Но на севере России пришлось воевать со Швецией… Вместе с русскими войсками на Серете отныне действовал австрийский корпус фельдмаршала и принца Фридриха Кобурга. Дивизия Суворова размещалась по соседству — между Серетом и Прутом. В этой кампании Суворову было суждено энергично взаимодействовать с цесарскими войсками. Старинные военные традиции Священной Римской империи Суворов уважал, с детства зная о них по книгам. К боевым качествам современной австрийской армии Суворов, как новатор и автор собственной военной системы, относился со скепсисом. Теперь ему предстояло заслужить австрийские ордена и чины, предстояло воевать плечом к плечу с союзниками, среди которых найдётся несколько героев. Их Суворов будет уважать за храбрость, распорядительность и благородство. Своим другом Суворов назовёт неустрашимого венгра — полковника (позже, разумеется, генерала — по суворовской протекции) барона Карачая. К венгерской кавалерии Суворов вообще относился благожелательно, ценил мадьярскую храбрость. Австрийцы, в свою очередь, восхищались быстрыми переходами русских, выносливостью пехоты, техникой штыкового боя. А вот к русской кавалерии относились несколько скептически.
К лету 1789 г. Суворов определился с тактикой ведения боя против турок, изучив ошибки русских командиров в текущей кампании: «Храбрый Дедович переходит реку, располагает пикеты тактически; варвары обрушиваются на отряды, рубят их один за другим. Дедовича больше нет. Никогда не посылать ни такие отряды, ни крупные патрули, которые надо сменять; ничего кроме нескольких смельчаков, которые в случае чего могут отступить крупным галопом». Поспешная разведка, работа с агентами была источником многих неверных решений. Суворов писал: «Сведения о неприятеле получают через других, более надёжных агентов. Надо уметь бить, а не царапать. Не будем терять на эти мелочи самых храбрых, которые в другом случае полили бы поля кровью варваров с более несомненной пользою. Аванпосты иметь сближенные, поменьше ночных караулов, но надёжных; не развлекаться мелкими стычками, наносить сильные удары, проходить массами через дефиле, атаковать стремительно, бить с быстротой». И у Фокшан Суворов будет бить, а не царапать — это принципиально важно!
Схема сражения при Фокшанах
В низовьях Дуная расположились многочисленные турецкие силы под командованием великого визиря Юсуф-паши. Тридцатитысячный корпус сераскира Мустафы-паши Юсуф-паша двинул на Фокшаны, где располагались полки принца Кобургского. Австрийский фельдмаршал и принц отправил к Суворову гонцов с просьбой о немедленной помощи. Суворов со своей дивизией без промедления двинулся на соединение с австрийцами.
16 июля в 6 часов пополудни из Бырлада с Суворовым выступили следующие части: «Гренадерские баталионы 1,2,3 и 6; егерские 1, 3; мушкатерские 4 полков Ростовского и Апшеронского, от кавалерии Рязанского, Черниговского, Стародубовского по 3 эскадрона карабинер; казачьи Ивана армии подполковника и Григория Грековых; арнауты при премьер-майоре Соболевском и иных начальниках 800; при генерал-порутчике и кавалере Дерфельдене, генерал-майорах: князе Шаховском, Позднякове, бригадирах от кавалерии Бурнашеве и Вестфалене; от пехоты — Левашове». Если точнее — казачий полк Ивана Грекова присоединился к дивизии только через 10 вёрст похода, там, где казаки стояли на форпостах «при речке Тутове».
За 26 часов дивизия прошла около сорока вёрст, без потерь и проволочек форсировала Серет. 19 июля, под прикрытием отряда полковника Карачая, союзники выступили маршем: правую колонну вёл принц, левую — Суворов. При подходе к Путне казачий отряд инженер-майора Воеводского (восемьдесят сабель), посланный Суворовым на разведку, встретился с отрядом из двухсот турок. Первый бой в этом походе! Воеводский, отходя, дал возможность казачьему полку Грекова атаковать неприятеля. Казаки налетели стремительно — с гиканьем и посвистом. Турки отступили, получили подкрепление. Их атаковал полк другого казака Грекова — Григория, который гнал турок две версты.
Теперь перед войсками стояла Путна — и новые силы турок, предстояла схватка с трёхтысячным отрядом отборной неприятельской конницы под командованием двухбунчужного Осман-паши, решительного и честолюбивого полководца, в суворовском вкусе. Суворов подкрепил Грековых и Воеводского дивизионом австрийских гусар майора Кимеера — и сражение завязалось. Несколько атак турецкой конницы удалось отбить практически без потерь. Сперва — стойкость, а после — разящая атака. В итоге турок отбросили за реку и оттеснили к лагерям, в деревню Сасы. Осман попытался предотвратить наведение переправы, но авангард Карачая, поддержанный русскими егерями, прикрыл возведение понтонных мостов. Турецкий лагерь оказался в руках Суворова! Союзники захватили первые серьёзные трофеи. Авангардный бой турки проиграли. Мост был наведён — и ждал главные силы союзников. Первыми переправились русские войска, за ними — Кобург.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
