На вернисаже
Вспоминается август 1976 года. Только что открылась Национальная галерея. По залам ходят сингапурцы. Много школьников. Впервые они видят картины художников в такой просторной, светлой, современной галерее. Долго ждали этого дня. На выставке картины разных школ и направлений. Масло, акварель, гуашь, темпера, батик, китайская каллиграфия. В традиционной китайской живописи «гохуа», например, много классических мотивов: «Гиббоны и птицы», «Старик среди осенних листьев» с надписью: «Смотрю на красные листья и слушаю музыку осени». Но все-таки доминирующие сюжеты — сингапурские и, конечно, орхидеи. Много кар-тин остросоциальных — реалистические композиции «Рабочие во время перерыва», «Конец смены», «Будни корабельного дока», «Паровой молот среди красной земли на месте бывшего моря». Кредо авторов этих картин: нация создается в упорном, тяжелом труде.
Один зал оставил тягостное впечатление: парадные портреты в огромных тяжелых золоченых рамах — бывшие английские губернаторы бывшей английской колонии Сингапур. Дань колониальной поре. После таких полотен чистые голубые волны Энтони Пуна или лирические композиции Томаса Ёу, пронизанные золотом восходящих солнечных лучей, освежали и радовали. Долго стою около картины Тай Бак Коя «Река Сингапур». В молочном тумане тают лодки, дома на берегу, маленькие фигурки лодочников. Образ реки, которая трудится днем и ночью.
И вдруг вижу знакомого художника, небольшого роста крепыша в роговых очках. Он из тех «воскресных художников», которых я часто встречал на набережной реки.
— Сколько раз я писал эту реку, — говорит художник, — кажется, чувствую ее воздух и атмосферу в любую погоду, в любое время дня, а вот другой живописец взглянул на нее по-своему. Все-таки бесконечен процесс творчества…
Мы ходили по залу, впитывая многоцветный мир, который подарили зрителю художники. И когда разговор коснулся общих проблем культурной политики, я не удержался от традиционного вопроса:
— Что вы думаете об этом ярлыке — «культурная пустыня»?
Художник посмотрел на меня долгим задумчивым взглядом, легкая насмешливая искорка мелькнула в его бархатисто-черных глазах.
— Вы знаете, очень много работы, Сингапур меняется на глазах. Хочется запечатлеть на холсте то, что уходит, попытаться разобраться в новом. Я просто не думал об этом термине. Вы знаете, очень много работы…
Да, ярлыки живучи. Но эти слова художника принесли мне удивительную легкость освобождения. Ушел в небытие, стал просто бессмысленным этот навязчивый ярлык «культурная пустыня».
Вы говорите по-сингапурски?
Осторожно! Наркотики могут убить!
В предзакатные минуты белые майки детей, возвращающихся из школы домой, словно блики уходящего дня. А когда наступит заря, вновь зазвенит толпа детей, зашелестят дороги, застрекочут газонокосилки, зашуршат «кокосовые» метлы, заухают паровые молоты на стройках.
Дети спешат в школу. Одно такое дымчатое перламутровое утро застало меня у порога школы на Фаррер-роуд, неподалеку от Квинстауна. На зеленой поляне шли обычные предшкольные баталии — кто-то кого-то догонял, взлетали в воздух желтые мячи и черные ранцы. Опешили в школу учителя, доносились обрывки фраз, в которых то и дело звучало одно навязчивое слово — «наркотики»: только что министерство образования объявило кампанию по борьбе с употреблением наркотиков в школах.
Сингапурское общество находится в развитии, пытается осознать себя, и следы всех общественных движений отчетливо видны в школах, прежде всего в школах.
Открытый всем ветрам Сингапур вместе с западным капиталом неминуемо всасывает и такие «ценности», как «культура хиппи», духовная опустошенность, апатия, культ насилия. Появилась категория молодых людей, которых назвали «джентльменами Востока на западный манер».
Распространение наркомании вызывает серьезную озабоченность у правительства. Далеко не последнюю роль в росте популярности этого дурмана в Сингапуре сыграли американские военнослужащие, приезжавшие развлечься сюда из Вьетнама во времена грязной войны против народов Индокитая. На их совести лежит знакомство сингапурцев с наркотиком MX и героином.
В свое время правительство Сингапура даже временно приостановило посылку студентов в США для обучения. Причины? Широко распространенная там наркомания. Кстати, американские школьники в Сингапуре (здесь есть специальная школа для детей многотысячной американской колонии) внесли свою лепту. По данным журнала «Фар Истерн экономик ревью», одна пятая часть учащихся этой школы одно время употребляла наркотики или занималась их распространением.
История наркомании в Сингапуре началась еще во времена Раффлза. Он очень радел за свободу торговли и свято соблюдал принцип невмешательства в любую ее сферу. Когда в 1820 году здесь открыли четыре лавки но продаже опиума. Раффлз, хоть и не был сторонником опиекурения, вмешиваться не стал, полагая, что в результате протестов общественности их закроют. Но протестов не последовало. Лавки сделали бизнес, да и правительство было не в обиде: в двадцатые годы прошлого века налоги на опиум составляли половину доходов. В сороковых годах они уже покрывали все административные издержки, включая расходы на содержание войск.
В наши дни различные международные синдикаты по торговле наркотиками стремятся использовать выгодное географическое положение Сингапура. Они контрабандным путем завозят сюда зелье и переправляют его в другие страны. Несколько лет назад полиция Сингапура разгромила одну из самых крупных шаек контрабандистов Юго-Восточной Азии, которая занималась перевозкой наркотиков в США и Западную Европу.
Вот что происходило, например, в Амстердаме в 1976 году. Почти каждую неделю в том или ином канале города полиция обнаруживала труп одного из представителей пятитысячной китайской общины. Девушка, служившая связной в операции по переправке огромной партии героина, найдена задушеннной в своей квартире. Ее шеф был убит двумя неделями раньше. Все эти события освещались тогда в газете «Нью нейшн».
Нравы торговцев наркотиками жестоки. Этот бизнес, монополизированный тайными обществами гангстеров, регулируется их страшными законами. Церемония посвящения в члены общества включает 30 клятв. Малейшее отступление от одной из них — смерть. Так же расправляются с конкурентами.
В Амстердаме зелье продавалось во все возрастающем количестве, отсюда переправлялось в ФРГ, скандинавские страны, Бельгию, Францию.
