С обоих берегов народ обратил внимание на диковинное зрелище. Вызвали подмогу. Когда льдина проплывала между Ново-Саратовкой и Рыбацким, к ней с разных сторон подошло несколько лодок с рыбаками. Несмотря на отчаянное сопротивление, спасатели сняли «отважного мореплавателя» со льдины и доставили его на берег.
В конце апреля того же 1912 года в верховьях Невы по причине благородного желания помощи ближнему едва не погибло несколько крестьян. В те дни, когда Нева периодически покрывалась медленно идущим ладожским льдом, крестьяне деревушек, ютившихся на берегах Невы вблизи Островков, установили дежурство на случай какого-либо несчастья на реке. Мало ли в какую беду могли попасть рыбаки или местные жители…
Однажды в сумерках трое дежурных заметили какую-то темную массу на большой льдине. Им показалось, что за льдину держится человек, который беспомощно барахтается в воде. Крестьяне быстро отвязали лодки и смело направились к удалявшейся льдине. В борьбе с ледяными глыбами смельчаки далеко отошли от берега и почти у самой льдины, где им почудился человек, попали в образовавшийся большой затор. В мгновение ока льдины сдавили лодку и превратили ее в щепки, а крестьяне оказались в ледяной воде. Не окажись рядом буксирный пароход, дело кончилось бы плохо.
Шкипер буксира, которому спасенные крестьяне рассказали о подозрительном объекте, немедленно направил пароход к льдине. Каково же было удивление, когда человек, барахтавшийся у льдины, оказался… дырявым мешком, набитым соломой. Наверное, его случайно унесло в реку с низких берегов…
Катастрофы на Ивановских порогах
Чуть ли не суеверный страх наводили когда-то знаменитые и коварные Ивановские (Невские) пороги, служившие одним из главных препятствий судоходства на Неве. Место это считалось проклятым, гиблым. Пассажиры и даже опытные команды судов всегда облегченно вздыхали, миновав это место. Пронесло!..
Тем не менее, как отмечалось в изданном в 1912 году петербургским Тенишевским училищем специальном путеводителе «Образовательные поездки в средней школе», «невские пороги должны с первого взгляда разочаровать всякого, кто наблюдает их с заранее сложившимся представлением о надводных и подводных камнях, о пенящейся и скачущей каскадами воде. Они ничем не выделяют себя, кроме как стремительностью течения, узостью фарватера и крупной рябью на поверхности реки. Причина порожистости заключается в том, что здесь течение реки пересекает обнажающийся на дне каменный кряж».
Несмотря на производившиеся работы по расчистке фарватера, едва ли не каждый год на Ивановских порогах случались какие-нибудь происшествия. Одной из жертв Ивановских порогов стал в начале июля 1892 пароход «Валаамо», на котором возвращались в Петербург богомольцы, посетившие Валаамский монастырь на праздник Петра и Павла. Вместе с «Валаамо» с острова в столицу отправились еще два парохода с богомольцами – «Петр I» и «Койта».
Стоял сильнейший туман, и корабли шли по Ладожскому озеру буквально на ощупь. Тяжелее всех пришлось пароходу «Валаамо», который из-за плохой видимости отделился от других кораблей и едва не налетел на каменистый риф, а потом, потеряв верный курс, запутался в рыбачьих неводах и сетях. Прибыв к вечеру в Шлиссельбург, пассажиры не скрывали свою радость, что им удалось добраться живыми: одни плакали, как дети, другие, собравшись в кучки, пели божественные гимны.
Однако, как оказалось, беда подстерегала впереди. Недаром в народе бытовало поверье, что не было ни одного года, когда бы возвращение богомольцев с Валаама обошлось бы без бури или других экстремальных обстоятельств. Увы, это дурное поверье подтвердилось, хотя ничего мистического в том, что случилось с «Валаамо» на Ивановских порогах, не было…
Итак, переждав в Шлиссельбурге туман, «Валаамо» двинулся дальше к Петербургу. Дойдя до Островков, он бросил якорь, поскольку с капитанского мостика из-за тумана не было даже видно, что делается на баке. Предосторожность предписывала ждать хорошей погоды, тем более, что впереди, всего в двух верстах, лежали знаменитые Ивановские пороги, проходить которые боялись даже днем. Однако капитан был уверен в себе и в четыре часа утра дал полный ход. Уже через час пароход налетел на камни и стал тонуть. Над Невой понеслись крики: «Спасите! Тонем!».
К счастью, из-за того же злополучного тумана, под самыми порогами, у села Ивановского, стояло несколько буксирных пароходов и много лодок. Они пришли первыми на помощь. Потом подошли также пароходы «Петр I» и «Койта». Благодаря близости берега всех пассажиров удалось спасти.
Одна дама с терпевшего бедствие судна в панике бросилась в воду, но ее тут же вытащили и привели в чувство. Оправившись от шока, пассажиры «Валаамо» тотчас же пригласили священника и тут же, на берегу Невы, отслужили благодарственный молебен за избавление от неминуемой смерти, в шаге от которой они находились. Затем богомольцы продолжили свой путь в Петербург: «Петр I» принял с разбившегося корабля 106 пассажиров, «Койта» – около 40 человек, а остальные из трехсот пассажиров «Валаамо» пересели на невские пароходы.
Вот как выглядела картина катастрофы глазами очевидца: «Пункт гибели парохода оказался саженях в ста от самых порогов. Это – каменистая луда, на которой сидят два громадных, конусообразных камня, огражденных плавучим веслом. Когда идешь по течению, оно должно быть оставлено саженях в десяти влево. За туманом его не видели, и „Валаамо“ с хода ткнулся о камень носом и разворотил всю переднюю часть корпуса. Пароход буквально сидит на камне, как на игле, глубина реки в этом месте, по крайней мере, три сажени. Если бы несчастный „Валаамо“ уклонился бы еще малость в сторону, он попал бы между двух камней, то его окончательно раздавило бы, и тогда Бог знает, сколько бы осталось в живых».
По факту катастрофы на Ивановских порогах, как это и полагается, проводилась проверка. Команда «Валаамо» настаивала на том, что пароход был крепок, имел достаточную команду и был снабжен всеми принадлежностями для плавания, поэтому несчастье произошло совершенно не по вине или нерадению команды. Причиной катастрофы капитан «Валаамо» называл сильный туман и невозможность остановить пароход из-за сильного течения, а также из-за того, что судно не слушалось руля…
Увы, катастрофа парохода «Валаамо» была не первой и не последней трагедией на печально знаменитых Ивановских порогах. Иногда они сопровождались человеческими жертвами. Чтобы избавиться от этого проклятого места, на порогах неоднократно проводились дноуглубительные работы.
Одна из таких операций проводилась в районе порогов, близ пристаней «Отрадное» и «Пирогова», в начале 1913 года, когда Нева была скована льдом, и осуществлялась на средства Министерства путей сообщения. Впоследствии Неву здесь чистили еще не раз. Окончательно Ивановские пороги ликвидировали только в 1930-х годах: фарватер спрямили и расширили взрывными работами. Теперь Ивановских порогов больше не существует – они сохранились лишь в названии этого наиболее узкого отрезка Невы. Но и сегодня это место остается объектом пристального внимания тех, кто идет по Неве. Считается, что Ивановские пороги – место очень серьезное.
Подвела надежда на «авось»
«Находясь в пути на родину мою в деревню Лесище Осьминской волости, я как пассажир 1-го класса по билету № 150, потерпел 29 июля текущего 1902 года убыток в 97 рублей…». Такими словами крестьянин Андрей Степанов поведал о своей беде «Его Сиятельству С.-Петербургскому губернатору», рассчитывая на поддержку и справедливость.
Что же явилось причиной убытка, понесенного крестьянином Андреем Степановым? В тот день, 29 июля 1902 года, на реке Луге в Петербургской губернии случилось чрезвычайное происшествие. Пассажирский пароход, носивший то же имя, что и река, и принадлежавший действительному статскому советнику Дашкову, при совершенно ясной и тихой погоде вдруг внезапно накренился на левый борт, зачерпнул воды и почти моментально стал погружаться в воду. Авария эта произошла напротив деревни Вязь Ямбургского уезда.
Потом уже все говорили, что пароход «Луга» отличался крайне ненадежной конструкцией и был настолько неустойчив на воде, что плавание на нем сопрягалось с большой опасностью. Временами он зарывался в воду даже от собственного хода. В таком случае команда обычно поговаривала, что пароход «захлебывается».
Тем не менее начальник судоходной дистанции инженер Налегако разрешал рейсы этому злополучному пароходику, а заведующий инспекцией судоходства в бассейне Чудского и Псковского озер инженер Олехнович после осмотра признал судно годным для плавания. Хозяин же корабля, как водится, полагался на традиционное русское «авось». Но однажды надежда на «авось» подвела его, утлое суденышко наконец-таки «захлебнулось» и пошло ко дну.
