Берия позвонил Виктору Семеновичу.
– Товарищ Абакумов, разберитесь, что там случилось под Юхново, – он умышленно не сказал, что Юхнов оседлан немцами. – Допросите начальника ВВС МВО полковника Сбытова.
Сбытов, получив «приглашение» к начальнику Управления особых отделов, естественно забеспокоился. Ему предстояло прийти на Лубянку в дом № 2 в кабинет самого Абакумова. Получив пропуск, он стал с трепетом подниматься по лестничным маршам «страшного дома», ставшего таким после тридцать седьмого. Несколько его друзей и их родственников проглотило это здание в начале Лубянки. Было чего бояться.
Порученец провел полковника в кабинет и вышел.
Рослый Абакумов резко встал из-за стола, закрыв своим торсом половину окна, и грозно спросил:
– Откуда вы взяли, что к Юхнову из Малоярославца идут немецкие танки?
– Это установлено авиационной разведкой и дважды перепроверено моими летчиками, – с волнением в голосе ответил командующий.
– Предъявите фотоснимки.
– Летали истребители, на которых нет фотоаппаратов, но на самолетах есть пробоины, полученные от вражеских зениток. Разведка велась с малой высоты, а поэтому летчики отчетливо видели кресты на танках.
– Ваши летчики – трусы и паникеры, такие же, видимо, как и их командующий. Мы такими сведениями не располагаем, хотя получаем их, как и генштаб. Предлагаю вам признать, что вы введены в заблуждение, что никаких танков противника в Юхнове нет, что летчики допустили преступную безответственность, а вы немедленно с этим разберитесь и сурово их накажите, – рокотал начальник военной контрразведки.
– Этого я сделать не смогу, ошибки никакой нет. Летчики все боевые, проверенные и за доставленные ими сведенья я ручаюсь, – смело, глядя в глаза Абакумову, ответил Сбытов.
– А чем вы можете подтвердить такую уверенность, какие у вас есть документы?
– Прошу вызвать командира 6-го истребительного авиакорпуса ПВО полковника Климова. Он, вероятно, подтвердит.
Абакумов дал команду, чтобы вызвали Климова, а Сбытова до прибытия подчиненного временно задержали. Когда прибыл Климов, Сбытова снова вызвали в кабинет Абакумова.
– Чем вы можете подтвердить, что летчики не ошиблись, сообщив о занятии Юхнова танками противника? – Виктор Семенович, как-то набычившись, подошел поближе к Климову.
– Я такими данными не располагаю, летали летчики округа, – тихо промолвил командир авиационного корпуса.
– Тогда разрешите вызвать начальника штаба корпуса, полковника Комарова с журналом боевых действий? – Сбытов посчитал, что там, наверное, будут соответствующие записи.
Прибывший Комаров заявил Абакумову:
– Товарищ генерал, работу летчиков корпус не учитывает и в журнал боевых действий не заносит.
Абакумов прошел к столу, сел в кресло, покрутил остро заточенный карандаш, снова встал и, заложив руки за широкий офицерский ремень с бронзовой звездой на пряжке, грозно бросил в адрес Сбытова:
– Идите и доложите Военному Совету округа, что вас следует освободить от должности, как не соответствующего ей и судить по законам военного времени. Это наше мнение.
На самом же деле первые бомбардировки города Юхнова начались 4 октября 1941 года, а гитлеровские войска ворвались в город уже на следующий день и сразу же создали фильтрационный лагерь под открытым небом около деревни Рыляки на берегу реки Рессы. В Юхнове устроили концлагерь 5 октября.
Правда была не на стороне Сталина, Берии и Абакумова…
* * *
Неспокойная обстановка фиксировалась и в других городах. Так, 14 октября немецкие танки вошли в Калинин. Руководство Особого отдела Западного фронта доложило члену Военного Совета Булганину Н.А. обстановку в городе:
«Все население в панике убежало. 13 октября из города сбежала вся милиция, все работники НКВД и пожарная команда. Милиции имелось в городе до девятьсот человек и несколько сот человек работников НКВД. Настроение у всех руководителей было не защищать город, а бежать из него».
А вот документ из отчета Московской городской подпольной организации ВЛКСМ о ситуации в Москве в октябре 1941 года:
«13 октября наши войска оставили Вязьму… В райкоме сногсшибательные факты – как прямое следствие паники. У хлебного киоска на Трубной площади давка, хулиганство – ломают киоск. Рабочие молокозавода задержали директора с молочными продуктами. Продукты и машину отняли, директора окунули в бочку со сметаной.
Вот Крестьянская застава. Десятки тысяч народу. Машины стоят и движутся. Давка. Сотни милиционеров не в состоянии навести порядок. С ними расправляются, как с мальчишками. В одно мгновение милиционера стащили с лошади. Вот мчится машина, сигналит. Публика преграждает путь, останавливает машину, вытаскивает шофера и выбрасывает вещи. Это не первая и не последняя. Пешеходы, запрудившие движение, как на спортивном празднике, выбрасывают тюк за тюком.
Два милиционера сорвали петлицы и выпороли канты, а некоторые москвичи, чтобы доехать до Горького, платили по 3 тысячи рублей водителям остановившихся машин. Директор Московского планового института бросил свой пост и сбежал, похитив 23 688 рублей. в 15 часов при обходе туннеля Курского вокзала работниками железнодорожного отдела милиции было обнаружено 13 мест бесхозяйственного багажа. При вскрытии багажа оказалось, что там находятся секретные пакеты из МК ВКП(б). партбилеты и учетные карточки».
* * *
Из спецсообщения ОО НКВД Западного фронта «О силах противника и настроениях населения, находящегося на территории, временно занятой противником».
«1 ноября 1941 г. Совершенно секретно
№ 6/4681
Начальнику Управления Особых отделов НКВД СССР Комиссару государственной безопасности 3 ранга
тов. АБАКУМОВУ.
Вышедшие из окружения в ночь с 28 на 29.10. в районе расположения 222 сд командир 49 кап (корпусного артиллерийского полка. – Авт.) полковник Мельников и военный комиссар Колесников сообщили, что войска противника останавливаются исключительно в населенных пунктах, в лес противник не идет.
Ряд населенных пунктов противник не занимает, но в подавляющее большинство населенных пунктов враг посылает по 2–4 автомашины с солдатами, которые забирают у населения продукты, белье, швейные машины и т. д., вылавливают выходящих из окружения красноармейцев и увозят их с собой…
Отношение населения к командирам и красноармейцам, выходящим из окружения, не всегда дружелюбное. Колхозникам надоело снабжать бесчисленный поток военнослужащих, тем более что некоторые бойцы порочат звание красноармейцев, а именно: крадут продукты, вещи, уводят колхозных лошадей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
