Пока изумленный Николас соображал, что ответить, незнакомец повернулся, двинулся вниз, в сторону Кашмирской долины и через несколько секунд исчез среди густых зарослей подлеска.
УТРАТЫ
На рассвете, в один из июньских дней, ровно через три недели после того, как Дангу догнал англичан и отобрал у них деньги, бриллианты и котомку, из Шринагара по падишахской дороге на перевал Пир-Панджал вышел большой торговый караван, возглавляемый Парвезом. Ювелир собирался продать в Дели и Джайпуре партию хороших кашмирских сапфиров, добытых в копях Сумджам в Падаре. Кроме того, он вез шахси мурасала — личное послание от субедара падишаху Фарруху Сийяру. Он часто выполнял разные деликатные поручения своего владыки, который не всегда доверял своим придворным.
Григорий ехал в середине каравана После приключений, выпавших на его долю, он получал истинное удовольствие от верховой езды, управляя хорошей, послушной лошадью. Он закупил много шалей и шафрана и надеялся выгодно их продать, полагаясь на помощь и покровительство Парвеза. Тогда можно было бы думать о возвращении в Россию Эти мысли приходили все чаще Эх, постылая чужбина! Ни хлебушка ржаного, ни в баньке попариться, чтобы дух захватило от пьянящего березового веника.. Григорий даже зажмурился на мгновение.
Дарья ехала вслед за Григорием, погруженная в свои сокровенные мечты. Все складывалось необыкновенно хорошо и обещало быть еще лучше. Единственный, любимый человек находился рядом с нею. Он шагал рядом с Дарьиной лошадью, держась за луку седла. Запах еще нерастаявшего кое-где снега и настоявшийся аромат хвои возбуждали и будоражили юношу. Дангу ловил взгляд девушки, и тогда они улыбались друг другу, ни о чем не говоря. Все ведь было так прекрасно и понятно в них самих и вокруг. Эти чудесные горы, покрытые зелеными волнами леса, голубое небо, по которому плыли гряды серых облаков, предвестников Времени дождей… В юных влюбленных сердцах звучала одна песня, песня без слов. Что еще нужно было им в этом мире?
— Смотри! Бу — гриф! — говорил он с улыбкой и показывал на парящую высоко в небе птицу. Дарья, запрокинув голову, следила за ее полетом. А после очередного поворота дороги, когда открывался новый чарующий вид на долину с едва заметной деревушкой внизу, они опять переглядывались с улыбкой. Весь мир принадлежал им, и они были неразрывной его частью.
Воздух оставался еще прозрачен и не слишком разогрет пылающим солнцем. Караваи не торопясь двигался к перевалу уже несколько часов Внезапно Дангу ощутил беспокойство. Прежнее радостно-беспечное состояние исчезло, уступая место тревоге и волнению Он немного отбежал в сторону, сделав Дарье успокаивающий жест — сейчас я вернусь! Юноша обшаривал глазами скалы, напряженно всматриваясь в островки леса, обступавшие тропу. Потом помчался вперед вдоль каравана, затем метнулся в сторону, отходя все дальше и дальше, улавливая малейшие запахи и звуки В нем ожил охотник. Наконец Дангу остановился у большой осыпи из крупных камней, все явственней ощущая чей-то мысленный зов, постепенно переходящий в приказ ИДТИ. Чей приказ? Юноша внимательно осмотрелся: вот огромный камень причудливой формы, вот рощица высокого кустарника, вот две большие пихты, образовавшие нечто вроде зеленых ворот, вот… стоп! Он напрягся. Да, ошибки быть не могло. Словно разжалась долго сдерживаемая пружина — гигантскими скачками Дангу помчался к маленькому маргу — поляне, вокруг которой стеной стояли разлапистые ели. Там среди густого подлеска, искусно спрятавшись, неподвижно высилась темная фигура. Лхоба! Издав короткий радостный клич, Дангу бросился в заросли и через несколько секунд был около нее.
— Ама позвала своего Дангу. Дангу услышал и пришел, — глухим голосом произнесла Лхоба.
Юноша, улыбаясь, гладил ее руку, радостно глядя в глаза.
— Дангу больше двух лун был с ми, — начал рассказывать он. — Тот ми, его зовут Григо, которого Лхоба вылечила, стал большим другом Дангу. Дангу теперь много знает! Дангу знает, кто он такой и откуда. Дангу может говорить на двух языках разных ми, — торопливо продолжал юноша, но, видя, что Лхоба никак не реагирует на его эмоциональный рассказ и неподвижно стоит, не отрывая глаз от какой-то далекой точки, осекся, замолчал и тихо спросил: — Что-нибудь случилось?
— Да, — грустно ответила Лхоба. — Вангди, ата Дангу, умирает от раны. Лежит недалеко отсюда уже десять снов. Лхоба не может ему помочь. Вангди просил найти Дангу и привести к нему. Лхоба нашла его. Теперь надо идти.
Дангу сжал кулаки и нахмурился. Воспоминания детства чередой проносились перед его мысленным взором: жизнь в пещере, охотничьи уроки Вангди, схватка с Джигме, бродяжничество по горам и лесам. И тут же неожиданно возник образ Дарьи, ее улыбающееся лицо, в ушах зазвенели серебристые колокольчики ее смеха. Дангу мотнул головой и схватил Лхобу за руку:
— Пусть Лхоба здесь подождет! Дангу сейчас вернется! Быстро! Дангу и Лхоба пойдут к Вангди.
Лхоба согласно кивнула:
— Бод-рха! Пусть так будет.
Дангу громадными прыжками помчался наверх по склону. Через некоторое время он догнал караван, неторопливо поднимавшийся по петлявшей дороге. Подбежав к Григорию и Дарье, которые теперь ехали рядом, о чем-то оживленно беседуя, он протиснулся между их лошадей и, положив руки на луки седел, не останавливаясь проговорил:
— Друзья! Мне нужно уйти. У меня важное дело. Я догоню вас на перевале. Там все караваны останавливаются на отдых. Скажите Парвезу!
— Ладно, сынок! — кивнул Григорий.
Дарья наклонилась к Дангу:
— Что произошло? Ты невесел и чем-то озабочен!
— Я… я… потом расскажу, — запинаясь, смущенно ответил он. — У меня сейчас нет времени, — и он прижался к ее лицу, неловко поцеловав. — Я должен идти.
— Зачем? — вскрикнула Дарья. — Я чего-то боюсь! У меня нехорошие предчувствия.
— Почему? Все идет хорошо! Завтра мы спустимся в Равнины.
— Сама не знаю, но у меня на сердце камень лег, когда ты сказал, что уходишь. Пусть даже ненадолго. И лошадь моя все спотыкается. Это плохая примета! Не хочу с тобой расставаться даже на мгновение, любимый мой Никитка, солнышко ты мое!
Она обвила его шею руками и покрыла все лицо поцелуями, горячими и влажными. Он улыбнулся, погладил ее по волосам. Потом другой рукой похлопал Григория по спине.
Обе лошади ушли вперед, а он так и остался стоять, затем шагнул в сторону, пропуская других лошадей каравана. Когда прошла последняя, он повернулся и побежал туда, где осталась Лхоба. Через несколько минут они уже мчались к Вангди. Они бежали часа два по едва заметным звериным тропам к одному из боковых северных ущелий вершины Татакути. Им приходилось то спускаться вниз, то подниматься, пересекая скалистые гребни, каменные осыпи, заросли колючих кустарников, обходя высокие скальные башни и минуя острова густого пихтового леса. Наконец Лхоба остановилась перед нагромождением больших каменных глыб.
