на коже мокла рана. Он сделал круглые глаза:
— Это не зомби укусили! Это я упал!
— Ну да. А следы зубов?
— На! — толкнул Лену и она, оступаясь, едва не упала по склону к удолью, но задержалась, ухватившись за бурьяны. Каро молча буцнул юношу и тот турманом полетел вниз в траву, выпуская скэйт. По плитам от аллеи гуськом уже ковыляли мертвецы.
— Пора валить, — Витёк прыжками стал спускаться в другую сторону, к горному саду. Каро бежал рядом и как из пушки, лаял. Бух! Бух! Бух!
Внизу, на аллее, ведущей к розарию мимо скал, они подождали Лену и Лиду. Наверху возле розария, по ступеням ведущим к воротам, сбились в плотную кучу мертвецы. Их будто притянуло туда магнитом.
За плавными холмами по одной из главных дорог ботсада, к сиреневой аллее быстро шли люди. Из низины далее пучился сотами стёкол купол теплицы Зимнего сада.
— Кажется, там еще спокойно, — сказал Витёк и принюхался. Посмотрел на Лиду:
— Чем от вас это пахнет?
— Ладаном, — пояснила она.
Лена отскочила:
— Отпевали, что ли?
— Нет, я в церкви службы стояла!
— И рука у тебя холодная…
— Потому что давление пониженное.
— Один чмырь, — вспомнил Витёк, — Сразу мне сказал, что она мертвячка.
Благим матом закричал юноша в шлеме — он бежал по удолью, а за ним по склону скатывались мертвецы, и потом поднявшись, топали следом.
— Так он приведет всех к нам, — рассудил Витёк.
— Вы очень наблюдательны, — Лида пошла мимо грунтовой дорожкой мимо вытянутых лап можжевельника, покрывавшего скалы. От него исходил запах не хуже ладана.
— Вы куда? — Лена последовала за ней.
— Бить в колокол!
Глава 47
Мила сама не поняла, как это случилось. Вот они стояли около ворот радиопередающего центра, подошел Дима, не успел ничего рассказать — кто его укусил за руку или это простая ссадина. Позади него на дороге возникли мертвецы, среди них упитанный человек в шортах, с мегафоном на шее. Лёха произнес непонятное для Милы:
— Нашел разбежавшихся экскурсантов.
Но времени пояснять не было. Покойник неловко поднес мегафон ко рту и засипел — искаженный голос наполнил пространство резким гулом.
Дима дико посмотрел на Милу, указал вниз, в деревья, и крикнув «за мной!» побежал прочь от тропы по склону.
— Я не могу его оставить, — бросила Мила Лёхе, устремляясь за Димой. Лёха выругался и двинул следом. Ноги сами вынесли их на тропу в грунтовой выемке. Должно быть, тут с Лысой горы спускались лет сто, не меньше.
Оказались в тени деревьев у подножия горы, в обширной долине загнанной под землю Лыбеди.
Оттуда сквозь зелень виднелось шоссе Саперно-Слободской улицы, и много дальше, за полосой зарослей, скрывавших железную дорогу — небоскребы на противоположной Черной горе.
По дороге редко, но проезжали машины. Правее, не доходя до тротуара, около склона Лыски была площадка со странным сооружением. Когда Мила прошла ближе к шоссе, то открылось больше — бетонный коридор без крыши, который закруглялся и опускался ниже уровня земли.
— Это заезд в коллектор Лыбеди, — пояснил Лёха, — Давайте спрячемся туда! Жмурики вон шуршат уже по горе.
— Остановим машину! — Дима, заплетающимися от усталости ногами выскочил на дорогу и стал подавать знаки. Увидев приближающийся белый кроссовер, он пошел наперерез, преграждая путь.
Автомобиль лишь немного отклонился в сторону, с глухим стуком ударил Диму передним крылом. Дима свалился боком на асфальт, приподнялся, из рта потекла кровь, и упал, подогнув под себя руку. В паре метров от него лежал кроссовок.
Мила наблюдала это спокойно и отстраненно, будто ее не существует вовсе. Мысли не работали. Краем глаза она заметила, как Лёха стоит рядом, схватившись за голову.
С нарастающей мутью внутри, Мила подбежала к телу и попыталась приподнять его под мышки. Голова Димы безвольно свесилась на бок на расслабленной шее. Мила повторяла:
— Дима, Дима, Дима, Дима.
Лёха тоже засуетился рядом, не зная как подступиться. Мимо промчалась еще одна машина.
— Давай я за руки, ты за ноги, или наоборот, — бормотал Лёха.
— Всё он мёртв, — сказала Мила.
— Да нет. Без сознания.
— Я знаю мёртв, — утвердила.
Лёха выругался.
— Надо перенести его на обочину, — Мила снова пригнулась и медленно потащила Диму под мышки. Через пару шагов отпустила, выпрямилась:
— Не могу.
— Давай я, — пыхтя, Лёха с перерывами подволок тело к низенькой бровке. На тротуаре он оставил Диму лежать.
— Пожалуйста, можно в тень? — попросила Мила, — Тут солнце.
Лёха передвинул труп на траву, под сень округлого ясеня, около дорожки, что отходила от шоссе к заезду в коллектор. Вытер пот со лба. Боялся смотреть на Милу.
За листвой, окутавшей склон Лысой горы, шорох и треск сучьев слышался всё ближе.
— Послушай, — Лёха забыл, как зовут Милу, — Зомби уже близко, давай уходить отсюда. По шоссе до Демиевки или в коллектор, всё равно.
У нее глаза не мигали и смотрели прямо.
— А? — Мила повернула голову.
— Или перебежим на ту сторону и на эстакаду, а там за ней на троллейбус можно сесть или к метро добраться.
— Я сейчас должна проснуться, — сказала Мила.
— Я понимаю, — Лёха заглянул ей в лицо, — Но пока сон продолжается, нам надо убежать от мертвецов.
— Слушай, — эти остановившиеся открытые глаза, — А мы ведь ему пульс даже не пощупали.
— Да, конечно, — спокойно согласился Лёха, — Сейчас я проверю.
Он подошел к Диме и замешкался, с вниманием всматриваясь в покойного. Глубоко выдохнул:
— Ух! Знаешь, мы живем!
Пальцы Димы слабо сжимались. Дернулась нога. Мила подбежала и наклонилась над ним, хотела приподнять. Лёха остановил:
— Подожди, мы идиоты. Может у него позвоночник сломан. Нельзя его трогать. И скорую вызвать мы не можем. Пипец! Нужно чтобы нас кто-то подвез в больницу. Но надо типа микроавтобуса.
— Да пох! Сейчас зомби спустятся, нам бы хоть как-то его отсюда увезти.
Мила присела на корточки:
— Дима, ты меня слышишь? Дима, — и взяла его за запястье.
— Пульса нет.
— Просто слабый, — сказал Лёха, — Кровопотеря, давление снизилось. Так, я пошел на дорогу голосовать, и пусть попробуют не остановиться.
Дима застонал, зашевелился.
— Дима, ну вот, наконец, — Мила грохнулась на колени, обнимая его, а он захрипел и начал грызть ей плечо.
Глава 48
Расставь руки и полетишь. Закрой глаза, представь — ты птица.
Всё что случилось, сжалось в сознании Прониной в жестяную консервную банку вроде тех, что полиция нашла на полке у Минько. Хозяйственный такой мужичок с кустистыми бровями, лет под шестьдесят. У него была дача… Где же… На горе, на Кирилловских высотах. Кооператив «Кожевник»!
