да, но ни он, ни папа ни в чём не виноваты.
— Ага! Тебя осудили на шесть месяцев, а сейчас своей непокорностью ты увеличил себе срок на три месяца. (Тут я начал хрюкать, но быстро опомнился. Какими красками заиграл бы фильм с настоящими сроками!).
Следующим зеком оказался «политический мыслитель» Андрей Чекурин (Andrei Chikurin по версии IMDb).
— Ага, — говорит ему полковница, — сейчас мы будем тебя ломать, политический мыслитель Чекурин.
И правда, полковница приходит к нему и показывает политическому мыслителю сиськи. Для того, чтобы он эти сиськи без спросу не мацал, его, правда, привязали к электрическому стулу. Увидев, что с сиськами не выгорело, полковница ушла наблюдать фольклорную забаву русских людей — армрестлинг с двумя циркулярными пилами. Удивительный станок, кстати, я всё думал, можно ли его для какого-нибудь настоящего столярного дела приспособить.
А политическим мыслителем занялся противный старичок (видимо, лагерный врач-вредитель). Начал тыкать пальцем в портрет Сталина на стене:
— Кто это?
Политический мыслитель хочет было им сказать, что только полный идиот в этой стране не знает кто это на картинке, но пересиливает себя и говорит:
— Это палач и убийца.
Ну его, натурально, током и шарахнули. И так сорок раз, граждане судьи. Я всё думал, что этот Чекурин потом будет бормотать «Я — К-к-кротов!», и вообще всё в своей жизни перепутает, но нет — лишь однажды он сбился, когда этот чекист-психиатр начал ему подсказывать «Это — отец…»
Политический мыслитель повторил было за ним: «Это отец…» Но собрался и продолжил: «…Всех злодеяний на земле».
Ну и опять к нему пришёл Никола Тесла.
Происходит это в другом углу всё той же избы, а в лагере идёт обычная лагерная жизнь — кто-то из зека заболел гриппом, и его привязали к странной конструкции над прорубью и стали макать до полного выздоровления. И, что интересно — макнут ногами вниз, а вытащат уже вниз головой. Гудини какой-то советский, даром что простуженный. (Как кстати, пишет молодёжь на форуме винтажного кино — «Атмосфера ГУЛАГа очень реалистична»).
Наконец, сибирским чекистам это надоело (или они на электрический счётчик взглянули и в ужас пришли), и решили они не выпендриваться, а просто накормить политическим мыслителем тигрицу Сашу.
Саше-то ведь всё равно, как её обед относится к товарищу Сталину. Сказано — сделано, кинули политического мыслителя в клетку, но тут прискакал нарочный из города и говорит: «Сталин умер, а к нам едет сам генерал Зиров с инспекцией, чисто ревизор».
— План «Б», всех убить, сжечь в бараках! — кричит ефрейторская полковница, и тут начинается форменный бардак в сумасшедшем доме. Зеки бегают взад-вперёд на фоне табличек «Баррак № 6» (через два «р», разумеется), вохровцы в них стреляют, они обратно мочат вохровцев, пархатые казаки отчего-то стреляют во всех, мудро исповедуя принцип легата Арнольда-Амальрика. Воспользовавшись суматохой сын генерала Зирова кинул политическому мыслителю совковую лопату. Я сразу понял, что теперь-то Чекурин спасён! И точно, забил политический мыслитель тигрицу лопатой, даже не поцарапался. Только сына генерала Зирова всё же застрелили, когда он лопатой кидался.
Всё сгорело, главные негодяи сбежали и политический мыслитель тупо озирается на пепелище. Что делать — непонятно, и очевидно, что орден Андрея Первозванного дадут ему не скоро.
Тут всем показывают заставку «Монреаль, 1977».
Типа, прошло четверть века. В Монреале русские сыграли вничью с канадскими хоккеистами, и ужасно этому радуются (Я подозреваю, что тут у канадцев-кинематографистов были какие-то комплексы). Однако двое из пятёрки Харламова хотят перед отлётом потрахаться.
— Начальник, — говорят они. — Ну как же, побывать в Америке и не выебать американку? Что пацанам рассказывать будем?! Ну, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!
И, к моему удивлению, оказывается, что за ними надзирает всё тот же политический мыслитель Чекурин. Я всегда подозревал это в диссидентах: сначала сидит за идеалы, а потом превращается в спортсмена в штатском. Итак, хоккеисты уламывают своего начальника и втроём идут в бордель (Я не поленился и поглядел сопровождающую информацию на торрентах и обнаружил прекрасное: «Волей случая хоккеисты оказываются в борделе…» Волею случая! Вот как!»). Правда, в борделе бывший политический мыслитель сидит в углу и читает газету, делая вид, что всё происходящее вокруг его не касается.
Однако на мониторе его видит хозяйка борделя — конечно, та самая Ильза, бывшая полковница. Полковница, как и Чекурин, за 25 лет совершенно не изменилась.
— Хватайте его! — командует она беглым пархатым казакам, что служат ей и в Канаде (Тоже, понятно, ничуть не изменившись. Вместе они занимаются каким-то рекетом и недружественными поглощениями, спуская под лёд коммерсантов, переписав на себя их заводы и фабрики).
Чекурин их лупит почём зря, как настоящий дзюдоист-кагебешник, но его всё-таки скручивают и привязывают к стене.
Голая бандерша-полковница снова показывает ему свои сиськи (Которые за двадцать пять лет, как и всё тут — не изменились).
Бывший политический мыслитель только плюёт ей в лицо.
Он верен своим антисисечным идеалам.
Но тут уже никакого Сталина ему не показывают, времена не те. Просто устраивают вечеринку, куда его, привязанного к каталке, вывозят на середину, и предъявляют кухонный миксер — вот, дескать, что тебе в штаны засунем. Советский мыслитель в жизни миксера не видел, боится, но виду не подаёт.
В этот момент надо сказать, что бывшую начальницу лагеря, а теперь начальницу борделя давно пас КГБ. В Москве, на фоне окна с картонным Василием Блаженным, долго прохаживался усатый толстяк в гимнастёрке. Погоны у него тоже, разумеется, ефрейторские. Прохаживался, и разглядывал фотографии. И груду фоток разбирала — и, как остывшую золу, брала их в руки и бросала… — бросал он их на стол с криком «Сталинская шлюха!» Я было даже решил, что у Ильзы была одна важная, но памятная связь.
По-моему, это генерал Зиров и был — тоже не изменившийся ничуть. Отрядил он в Монреаль людей верных и сметливых, но всех их поубивали, а одного так и вовсе в снегоуборочный комбайн засунули. Знала бы губернатор Матвиеенко, как в Монреале улицы убирают, всем бы злопыхателям носы утёрла. (Это была потускневшая от времени шутка).
А на вечеринке — всё по плану, но как дошло дело до миксера, как занесли его над гоголь-моголем бывшего политического мыслителя, так картинка переменилась.
В монреальский приусадебный участок стали прыгать посланцы генерала Зирова. Это люди в белых маскхалатах, вооружённые пистолет-пулемётами Дегтярёва. Дальше начинается форменное безумие, опять в режиме «убивай всех, Господь признает своих». Обычно в фильмах соблюдается пропорция убитых, помогающая понять что к чему. Но тут валят всех.
Бывший политический мыслитель надел зачем-то маскхалат убитого кагебешника (халат, впрочем,
