Говорить по-местному, я более-менее научился. Кажется, какой-то акцент в моей речи еще был слышен, однако теперь я все реже замирал с тупым выражением лица, пытаясь понять, что же мне хотят сказать, и уже почти не мычал, пугая людей, пока подбирал слова, чтобы объяснить встречной крестьянке, что с удовольствием отведал бы фруктов, которые она тащит в своей корзине. Все же, как мне кажется, встречные догадывались что я иностранец — возможно из-за акцента, а может другие манеры, или просто выражение лица другое. Однако — особого ужаса и волнения у людей это не вызывало, чувствовалось, что местные видывали «чудовищ» и поэкзотичнее меня, и вообще — привыкли к чужакам. Так что ехал я довольно спокойно, и без особых приключений… Ну турнули меня разок, когда я по привычке, пристроился разбить лагерь в показавшейся мне особенно уютной роще. Оказалось — частная территория, а для всяческих проходимцев, дальше по дороге, расположен постоялый двор. При въезде в городки, частенько спрашивали документы. Пару раз пытались придраться, и содрать мзду. Ну да я, воспользовавшись кое-какими советами, полученными от Мыша, от этих нападок отбился, так что и тут все окончилось благополучно как для меня, так и для моего кошелька.
Итак вот, как-то незаметно, а я уже почти доехал до своей первой намеченной цели — Мооскаа. По слухам, до нее уже было не более недели пути, но тут…
* * *
…Честно говоря, это началось как-то неожиданно. Нет, про некоторые особенности местного климата, нам рассказывали. Но я раньше никогда с такими сумасшедшими дождями не встречался, так что изрядно удивился, когда небольшой дождик, которые зачастили в последнее время, вдруг начал перерастать в ливень, а потом и в бесконечный поток падающий с неба, сдобренный сбивающим с ног ветром и резким похолоданием. Тут-то я и сообразил, что начался сезон ураганов, про который нам как-то рассказывала Офелия, и что сейчас южные ветры, гонят в степь, поднятые из океана многие тонны воды, и это дело может затянуться надолго. Что совсем даже не есть гут. Потому как, мало того, что двигаться по такой погоде — это себя ненавидеть и лошадок не жалеть. Так еще и многочисленные степные речки, которые обычно были не больше наших тверских ручьев, — мгновенно забурлили, вскипели, и вышли из берегов, превратив степь в огромное болото.
В общем, я едва успел добраться до ближайшего постоялого двора. Пристроить недовольного Троцкого с его заводной подружкой на конюшню, и ввалиться в помещение, дрожа от холода и пачкая пол потоками воды, насквозь пропитавшей мою одежду.
— О! Еще один! — Поприветствовал меня хозяин постоялого двора. — А деньги у тебя, парень, есть?
— Есть, — буркнул я, стуча зубами от холода, и направляясь прямым ходом к горящему у противоположной стены очагу. — А что, иначе не пустил бы?
— Да ты, видать, не из нашенских будешь. — Вполне добродушно усмехнулся хозяин, которому, чувствовалось, просто охота было почесать языком. — Иначе бы знал, что еще по указу императора Пеет’и двенадцатого, в сезон дождей, каждый хозяин постоялого двора, обязан принимать постояльцев даже бесплатно. Многие этим пользуются. — Он кивнул в противоположную сторону зала, где возле стены пристроилось небольшое семейство, судя по одежде — крестьян.
— Нет. Я заплачу. — Поторопился я развеять сомнения хозяина, ибо мне отнюдь не светило ночевать в общем зале, на голом полу. — Хорошо бы комнату с чистым бельем. Горячую ванну, а потом плотный обед, и пусть кто-нибудь позаботится о моих лошадях и занесет багаж.
— Будет исполнено ваша милость… — Хозяин как-то внезапно напрягся и даже вроде как подтянулся. — Извиняйте, ваша милость, шпагу под плащом не сразу заметил.
— Хм… — Высказался я, ибо не знал что на это ответить. — Хотелось бы, побыстрее.
— Э-э-э… — Замялся хозяин с подозрением смотря на мою не слишком роскошную одежду погонщика. — Горячая ванна, чистая комната, и обед, обойдутся вам, ваша милость, в три чешуйки. Уж не извольте гневаться, ваша милость, дровишки-то нынче, сами знаете, ваша милость, дороговаты.
— Нормально. — Буркнул я. — Но хотелось бы оказаться в горячей ванне раньше, чем превращусь в ледяного демона, это делает меня злым.
…Кажется я все-таки выбрал верный тон. — Хозяин явно проникся, и дальше шуршал как электровеник. Ванну, конечно пришлось подождать — так быстро, такое количество воды не нагреешь. А вот в комнату меня проводили немедленно, так что я смог скинуть с себя мокрые тряпки, насухо вытереться, и достав из притащенных лакеем тюков второй комплект белья, переодеться в сухое. А там и ванна подоспела, и кружка горячего вина, очень качественно подогревшая мой заледеневший организм. Так что к обеду я уже изволил спуститься благостным и полностью довольным жизнью.
Народу, надо отметить, в обеденном зале заметно прибавилось. Возле дальней от очага стенки, копошилась еще одна крестьянская семья, а возле огня отогревались трое служивых мужичков в мундирах.
Хозяин свое дело знал. Поданная им рыбная похлебка была настолько острой, что кажется после первых же двух-трех ложек, у меня из ушей пар повалил. Она не столько уняла, сколько разбередила аппетит, и последовавший за ней утащенный со стола кусок мяса, я смолотил как шредер промокашку, не обращая внимания на разные, поданные к этому блюду соусы. Потом была какой-то аналог нашенского плова, выложенного на шестиугольном блюде, причем каждый угол был пропитан своей подливой, и кокетливо украшен чем-то вроде помидорчиков-огурчиков и стебельками местных петрушек-укропов, а в центре — гордо покоилась горка мясных тефтелек с воткнутыми в них зубочистками. Это, у местных, было чем-то вроде парадного блюда, а стало быть, уже пошли кулинарные изыски, и смаковать эти изыски, надо было с чувством и неторопливо, отдавая дань искусству повара и демонстрируя свое воспитание. Ну, коли в брюхе больше не скребется голодный зверек, то почему бы не повыкобениваться, изображая из себя испанского гранда? Откинулся на спинку стула. Налил себе вина, и начал тыкать вилочкой в плов, также не обходя вниманием блюдца с разными солено-маринованными хреньками и разнообразные соусницы. В общем — изображал из себя тонкого ценителя. — А ведь и правда — вкусно!
Но вот, брюхо уже полное. А на столе осталось еще много всего. Короче — развел меня хозяин! Тут жратвы, на целый банкет. Одному мне все это точно не одолеть. Кинул гад, как минимум на одну чешуйку, как на местном жаргоне, называли мелкую серебряную монетку… А впрочем — и хрен с ним. — Шумящий за окном ливень, и иногда пробивающиеся в щели оконных переплетов иголочки сквозняков, резко контрастировали с теплом и уютом обеденного зала, настраивая на благодушный лад, а булькающее в брюхе вино, резко выявляло в окружающих исключительно хорошие стороны натуры и внешности. Да, было хорошо, но чего-то не хватало для полного Щастья. — Ну да, хорошего застольного общения! И вообще — пить в одно рыло, первый признак алкоголизма.
— Хм… — сударь. — Обратился я к одному из вояк, видимо офицеру, коли хозяин посадил его за соседний столик, поближе к очагу, в отделении для «благородных». — Прошу меня простить, если я делаю что-то не так. Я, видите ли, приехал сюда из дальних земель, и не совсем еще… Но… — я так понимаю, этот дождь надолго?
— Думаю да. — Ответил мне офицерик, еще довольно молодой парнишка примерно моих лет, при этом посмотрев на меня как-то странно.
— А может быть… — как это сказать? — Я решил не обращать внимания на странные взгляды. — Не будет ли с моей стороны излишней наглостью, предложить вам скоротать время за приятной беседой и кувшинчиком вина? В конце концов, не сидеть же нам до самой ночи, молча глядя на стену?
— Хм… — Офицерик как-то задумался с таким видом, будто от принятого решения зависела вся его дальнейшая жизнь. — Серьезный парень! — Почему бы и нет? — Наконец решился он, и прихватив свою кружку, пересел за мой столик. — Оу Игиир Наугхо, старший десятник Бюро всеобщего блага.
— Игорь Рожков. Lejtenant vnutrennih vojsk Российской Фед… — княжества… Как это сказать?.. Да — в отставке.
— Lejtenant vnutrennih vojsk? — Удивился мой, как оказалось, почти тезка. — Это?..
— Lejtenant — командир примерно… По-вашему, кажется будет — взвод, иногда — роты. А vnutrennie vojska, это… — что-то вроде вашей Стражи.
— Так мы почти коллеги, и примерно равны в звании. — Усмехнулся Игиир. — Но где, позвольте полюбопытствовать, — существуют такие звания, и вообще — говорят на таком странном языке?
— Ну, это там — махнул я рукой. — На север и на восток. По ту сторону гор. Далеко… — И дабы замять щекотливую тему, предложил своему собутыльнику выпить.
— Мы до сих пор, довольно мало знаем о тех землях. — Печально вздохнул тезка, словно бы это было его личное упущение, подставляя чашу под струйку льющегося из кувшина вина. — А какими судьбами к нам, сударь?
