class="p1">- К тому, что Лакс прав. Почему же тогда он ушел?
- Когда мы прощались, он сказал: что не может меня заставить быть с ним…
- Упрямые дети! Вы не в бирюльки играли, а в свои жизни! Вам нельзя было разлучаться! – взорвался родитель.
- Я не понимаю, о чем речь? Что ты хочешь услышать?! – вспылила и я. – Ты итак много наслушался, когда мы ругались с ним перед тобой. Да, мы любим друг друга. Да, он звал замуж. Да, сказал: что не принудит к выбору и решать мне… Что еще?
- Вы не можете друг друга «просто» забыть. Я не буду сейчас ничего объяснять. Прими это как… - пытался подобрать слова отец. – Как говорил тебе Лакс! Сопливая девчонка, кто лучше знает твою душу, чем твой же собственный фамильяр?! В академии она училась… и не научилась ничему: только мужиками крутить!
- Нельсон! – рыкнула на него мама, но отца было не остановить.
- Что Нельсон? Я говорил ей: не нужен тебе Крестен, нельзя принимать дружбу за любовь. И что она сделала?! Послушала отца или сыграла помолвку? Лакс говорил ей: что не сможет она без Арила, что душа угаснет. И что опять она сделала?! Послушала фамильяра или отказалась от мужчины? Она никого не слушала: и до чего докатилась?! Посмотри на свою дочь, Мирана! На ней живого места нет: ни снаружи – одни кости и кожа остались; ни внутри – она разорвала свою душу на части! Это не девушка – это ходячий труп!
- Девочки, брысь по комнатам и чтобы я ни писка не слышала! Я запрещаю что-либо обсуждать, пока не позову! Живо!
И мы втроем испарились с гостиной.
«Раел Всемогущий, за что ты так со мной?» Я думала: что больнее, чем когда отказала Арилу, быть не может. Как же я ошибалась! Знать, что твоему любимому также плохо отзывалось нестерпимой болью. Она разъедала, отравляла и раздирала мне сердце… Я уже не плакала: слез просто не осталось. Я сидела на кровати, глядя перед собой стеклянными глазами. Родитель прав: я – мертвец…
Через некоторое время мы снова собрались вместе.
- Амелия, прости меня, - обратился ко мне отец. – Ты просто не представляешь себе: какого мне видеть тебя в таком состоянии, но мы попробуем все исправить. Я кое-что узнал у Армата: оказывается, что Арил – твой суженный…
Родитель рассказал нам о цели путешествия таурилийца в нашу империю.
- Я думаю, что он не рассказал тебе опять же из соображений: не лишать тебя своего собственного выбора. А вот: знал ли он о таких тяжелых душевных последствиях – не могу судить, - закончил свой рассказ отец. – Теперь ты знаешь: что с тобой происходит. Поэтому ответь мне правдиво на вопрос с кем ты хочешь быть: с Арилом или Крестеном? Без всяких «но». Выбери будущего супруга. Я зол на твоего мальчишку, но он был прав: насильно не стал ломать тебя и лишать права выбора. Итак: кого ты выбираешь?
- Моего мальчишку… - прошептала я, смущаясь.
- Ну, наконец-то… - выдохнул отец. – Мы отправляемся его искать.
- Чтоооо?! – слаженный женский хор огласил комнату.
- Послушайте меня: мы все находимся в не наилучшем положении. У нас нет ничего здесь: ради чего бы стоило остаться. Наших сил и земель едва хватает на пропитание. Наша репутация уже давно испорчена и станет еще хуже от разрыва помолвки. Какое будущее я могу дать своим дочерям? Вас тут ничего не ждет: кроме брака с каким-нибудь кузнецом и работы в поле всю вашу жизнь.
- Я согласна с тобой. Давно пытаюсь найти выход из сложившейся ситуации, поэтому готова рискнуть. Я не знаю: что нас будет ожидать в путешествии к мужчине Амелии, но зато я точно знаю: что нас ждет здесь, - улыбнулась мама.
Я впервые за долгие годы увидела: как загорелись глаза присутствующих. На лице отца я видела решительность – он преодолеет все ради счастья дочери. В глазах мамы читалась надежда – она хочет подарить своим детям шанс на лучшую жизнь. Про девочек и говорить нечего – там было все: страх, азарт, предвкушение, радость…
- Ели у вас нет возражений, то предлагаю начать. Зимние каникулы длятся десять дней, если через девять я и Амелия не окажемся в академии, то нас начнет искать Крестен. Поэтому: чтобы к вечеру гостиная наполнилась всем, что только можно продать. Приступим…
Впятером мы рассредоточились по дому. Я собирала все свои академические вещи: одежду, обувь, платья, сумки, украшения, запасные учебные принадлежности, духи, нераспечатанные крема... Мне помогали сестры: ведь у них не было ничего, кроме оборванного крестьянского тряпья, а сундуки с приданным уже находились внизу. Отец в своем кабинете сортировал для продажи рабочие ингредиенты артефакторов. Мама складывала в коробки самые красивую посуду, которой мы пользовались только по праздникам.
Спустя несколько часов уже всей семьей мы вместе передвигались по дому, словно ураган. Снимались самые красивые люстры, упаковывались старинные подсвечники, сворачивались в рулоны самые яркие полотна и гобелены. Все, за что только можно было получить монету, отправлялось в гостиную. Окинув взглядом объемную кучу, отец заговорил:
- Я думаю: нам не хватит вырученных средств, для столь долго странствия. Мирана, что еще можно придумать?
- Я хранила для свадеб девочек драгоценности своей юности. Немного: три ожерелья и три браслета – по одному для каждой. Но, боюсь, и с их продажей нам будет мало.
- Отец, ведь у меня есть платиновый комплект: браслет с диадемой. А также еще один подарок Крестена: рубин на золотой цепочке. И вот… помолвочный браслет тоже можно продать, - обратилась я к родителю.
- Тебе не жаль подарков жениха? Я подумал: что ты захочешь их оставить на память.
- Я пытаюсь сбежать от Крестена. Тебе не кажется странным: хранить память о нем? Я не забуду это сильного и благородного мужчину, но сейчас его подарки нам могут помочь.
- Не сбежать, а умереть.
В немой сцене замерли все домочадцы, уставившись округлившимися глазами на главу семейства. Он тяжело вздохнул и присел за стол, остальные последовали его примеру.
- Наша семья умрет для всего остального мира. Если мы просто исчезнем – нас будут искать, поэтому нам придется умереть.
- Нельсон, но в таком случае: пути назад не будет, - возразила мама.
- Назад куда? Назад к чему? Жить: как крестьяне мы можем в
