дому. Он уже был рядом. Алкоголь в крови мешал нормальному движению. Леша пару раз чуть не упал, балансируя на льду. Недалеко от дома он решил остановиться. Приметив лавочку рядом с аллеей, Коломов сел на нее и закурил сигарету. В свете фонарей снег казался еще белее. Огромные хлопья летели с неба, украшая темный город.
Он наслаждался видом Сизовграда. Ни одной машины, ни одного пешехода. Пустота и беззаботность. Только Коломов об этом подумал, как перед ним проехала машина, потом остановилась метров через десять и задним ходом вернулась. Из машины вышел статный мужчина в пальто и теплой шапке. Леша не сразу узнал в мужчине Синицына. Он сел рядом с сыном и попросил сигарету. Коломов достал пачку и дал отцу. Спустя минуту они сидели на лавочке и потягивали смоляной сигаретный дым.
– Мне нужно кое-что у тебя спросить, – начал Синицын.
– Я тебя слушаю, пап.
– Ты у меня умный мальчик, как думаешь?
Вопрос ввел в ступор Лешу.
– Не знаю, наверное… – медленно и неуверенно говорил Коломов.
– Я тебе скажу. Ты у меня глупый парень. Мы с тобой сколько раз говорили о моих делах? Сколько раз я тебя рассказывал про криминалистику, про уголовный процесс?
– Много, пап.
– Тогда скажи мне, пожалуйста, как твои пальчики оказались в морге?
Коломов занервничал. Его ладони начали трястись, а сердце биться в два, а то и в три раза, быстрее.
– Ну так что? Поведаешь своему старику, что произошло?
Леша молчал.
– Просто так трупы не пропадают, тем более не уходят сами.
Тут он еще сильнее занервничал, ноги начали трястись, а из рук упала сигарета. Синицын обратил на это внимание и раскрыл перед Лешей его же пачку. Коломов трясущимися руками еле вытащил из пачки сигарету и попытался закурить. У него мало что получалось, поэтому Синицын проявил инициативу и поднес зажигалку к кончику сигареты.
– Давай, говори, а то мы с тобой отсюда никогда не уйдем.
– Сегодня какой-то вечер странный, – с дрожью в голосе говорил Леша. – С самого утра мне что-то неспокойно на душе.
– Да ты что? И с чем это связано? – спрашивал Синицын.
– Не знаю. Предчувствие нехорошее.
– Надо верить предчувствиям, сынок. Они редко обманывают.
– Согласен, пап, – сказал Коломов. Он немного пришел в себя, но в голове не единой мысли, с чего начать и во что посвящать отца. – Можешь начать ты? Чтобы я понимал, от какого момента мне начинать свой рассказ.
– Конечно, о чем речь-то? – теперь Синицын подкурил вторую сигарету. – Как ты знаешь, ФСБ запретили нам разглашать информацию о маньяке. Поэтому мы спрятали его тело в морге, чтобы разобраться с ним позже. Спустя какое-то время, думаю, ты знаешь какое, меня вызывают в тот самый морг, где благополучно лежал труп. Понимаешь, к чему я?
– Да, пап.
– Отлично. Так вот, приезжаю я и наблюдаю такую картину: главный патологоанатом орет, его подчиненные с недовольными минами стоят и получают от начальства на орехи, а холодильник с трупом пуст. Как считаешь, нормально это?
– Нет, пап.
– Правильно считаешь, ведь помимо огромного количество ваших с Софой пальчиков, в морге установлены камеры.
Коломов почувствовал недомогание. В глазах потемнело, и он чуть не упал в обморок.
– Ты чего? – Синицын успел удержать сына. – Не нужно падать в обморок, я тебе еще не все рассказал. Терпи и слушай.
Коломов заерзал на месте и вцепился в лавочку.
– Пока судмедэксперт снимает пальцы возле холодильной камеры, мы с представителем ФСБ смотрим камеры. Опять же, ты прекрасно понимаешь, ФСБ просто так не приезжает.
Парня уже трясет. Его нервные клетки одна за одной умирают в пучине страха и бешеной тревоги.
– Смотрим мы камеры и наблюдаем такую картину. В комнату заходят два человека, а выходят три. Как такое возможно? Не расскажешь мне?
Весь алкоголь испарился. Он теперь был трезв, как стеклышко. Леша понимал, что ему грозит и осознавал последствия своего рассказа… Но он взял себя в руки, навел порядок в мыслях и рассказал все от начала и до конца. Он ничего не скрыл от отца. Абсолютно все, что он говорил – чистая правда. Он не стал выдумывать оправданий своим поступкам или перевирать факты. Все, как на духу.
Синицын разлегся на мокрой лавочке и задумался. Майор не тот человек, которого легко удивить. Но факты говорили о прямом отношении к сверхъестественным силам. Не может труп сам вылезти из холодильника с половиной головы. Синицын постарался на минуточку представить, что все рассказанное – правда, и обратился к сыну:
– Сынок, ты идиот. Сейчас по улице ходит маньяк и убивает любого по твоему приказу?
– Да. Это так.
– Ты же понимаешь, что рано или поздно он перестанет тебе подчиняться?
– Почему ты так думаешь?
– Ты ему говорил, кто твой отец?
– Да, – напрягся Коломов.
– Значит, когда он доберется до меня, – на твои приказы он наплюет, – прямо сказал Синицын.
– Почему ты так в этом уверен? – спросил Коломов.
– Я не первый год работаю. Не все маньяки идиоты и не все идиоты – маньяки. Понимаешь, к чему я клоню?
– Ты хочешь сказать, что он не бездумно все делает?
– Именно. Если ты говоришь, что София смогла одним прикосновением залечить его дыру в голове, значит, она могла вернуть его здоровый и рассудительный ум. А умный и расчетливый убийца представляет огромную опасность.
– Значит, мой поступок подписал тебе смертный приговор? – тихо спросил Коломов.
– Возможно, сынок, возможно, – ответил Синицын и похлопал парня по плечу. – Теперь у тебя есть два выхода. Либо ты продолжишь убивать с помощью него плохих людей, или мы с тобой организуем для него ловушку, и я снова всажу ему в лоб пулю. У тебя будет ночь на размышления, а пока поехали домой, а то замерзнешь. И еще, забыл сказать, за помощь следствию бывают поблажки.
Синицын явно дал понять парню, что убийство людей не спустит ему с рук. Словам сына майор верил с трудом, но тем не менее нужно во всем разобраться. Так что Синицын все принял как должное и заблокировал часть мозга, отвечающую за здравомыслие.
***
Что до девочек, они решили остаться переночевать у Софии. Они прекрасно помещались на ее кровати, так что никто никому неудобств не доставил. За всю ночь Даша не увидела ни одного кошмара. Спала как младенец, что не скажешь о Кате. В три часа ночи она проснулась в холодном поту. Странные образы приходили к ней. Она не понимала, что за чувство гложет ее. Как будто часть тела исчезла. Чего-то не хватало.
В 02:45 во дворе дома по адресу Ахматовская двадцать четыре, появился мужчина в шляпе и пальто. Он гулял по двору и смотрел в окна. Сначала он подошел ко второму подъезду. На двери подъезда была наклейка с номерами квартир. Нужной квартиры указано не было. Следом он подошел к первому подъезду. Как раз то, что
