зная друг друга. Постойте-ка… мне кажется, я даже запомнил ваш герб. Постойте-ка… – кусая нижнюю губу, комтур задумчиво опустил веки. – Ну да! Крест святого Георга! Червленый, на серебряном поле. Как у всех англичан, отправившихся в далекий поход во славу Христову.
– Да-да, – закивал князь. – Как у всех англичан.
– Ну, вот я вспомнил, – брат Гуго улыбнулся совсем по-дружески и тут же спросил, играет ли «уважаемый Жером» в шахматы?
– Играю, господин…
– Просто – брат Гуго. Тогда жду вас вечером после трапезы. Сыграем. Заодно расскажете мне про Эзель.
Про Эзель! Ага…
Про Эзель – Сааремаа – хитрый князь выспросил своего нового дружка – Анри де Сен-Клера. Оказывается, магистр Георг фон Айхштэтт отправил орденское войско на помощь братьям в Курляндию, вместе с небольшими силами и вспомогательными отрядами ливов, латышей и эстов двинулся в поход на остров Эзель, где местные жители выступили против крестоносцев. В конце зимы магистр по льду прошёл через пролив, отделявший остров от материка, и в битве под замком Кармелем полностью разгромил мятежников, принудив их к мирному договору, по которому Эзель полностью признал власть ордена.
Все это шевалье рассказывал весело и с такими подробностями, от которых просто захватывало дух! К примеру, рассказал, как шесть рыцарей запросто разогнали шесть сотен местных, потом долго говорил о каком-то видении – то ли о единороге, то ли еще о ком, а в конце своего захватывающего повествования поведал о страшной колдунье, явившейся на Эзель из жемайтских или куршских земель. Колдунья эта вызвала страшную бурю, неурожай и наваждение, рыцари ее поймали и хотели отправить на костер, но злодейка улетела прямо с костра на метле!
– Откуда же у нее метла-то взялась? – изумился «Джей». – Ведь на костре же.
– Ну, может, прибирались там, на площади, перед тем как жечь колдунью, – ничтоже сумняшеся ответствовал Анри. – Подметали. Вот и забыли метелку. А колдунья ее углядела и – хвать! Только ее и видели. Говорят, куда-то к нам полетела.
Довмонт только головой покачал, особенно после того, как выяснилось, что сам-то шевалье де Сен-Клер на Эзеле-острове никогда в жизни не был. Зато много чего слышал от несомненно заслуживающих доверия лиц! С их слов теперь и рассказывал.
Вечером, как и договаривались, «Жером» зашел в келью комтура, довольно обширную, но без всяких излишеств, из украшений – лишь распятие на стене между узкими окнами. Скудную меблировку покоев составляли лишь стол, два деревянных кресла, обликом напоминавшие букву «Х», длинная лавка вдоль глухой стены да изрядных размеров сундук. Судя по всему, на этом сундуке брат Гуго и спал.
Никакого разряда по шахматам Игорь-Довмонт не имел, хотя играть любил, особенно в детстве. Первую партию «Жером» проиграл вчистую, а вот вторую почти что выиграл, вызвав благосклонную улыбку партнера.
В ходе игры, конечно, разговаривали. Комтур с большим любопытством расспрашивал не только о походе магистра на Эзель, но и о жизни в Англии. Об Англии «славный рыцарь Жером» рассказывал довольно расплывчато, лишь в самых общих чертах поведав о йоменах, вилланах и всех прелестях феодально-барщинного хозяйства. Князь все боялся – а вдруг собеседник спросит его об английском короле? К стыду своему, Игорь-Довмонт на сей простой вопрос вряд ли бы ответил, поскольку кто там сейчас правил Англией, откровенно говоря – не помнил.
Зато про Эзель много чего рассказал. Со слов Анри, конечно. Просто убрал слишком уж явные россказни, зато про колдунью вспомнил.
– Она сбежала, я слышал, – усмехнувшись, фон Штауфен сделал ход королевской пешкой. – Кто-то даже говорит, будто улетела на метле. Но я в такие бредни не верю.
– Что же, по-вашему, ведьмы не могут летать на метле? – Джей задумчиво взялся за коня.
Комтур хмыкнул:
– Ведьмы – могут. Только она, та девчонка, не ведьма…
– Не ведьма?
– Не только ведьма, я хотел сказать, – быстро поправился крестоносный брат. – Но еще и гораздо хуже – лазутчица!
– Лазутчица?!
– Понимаете, друг мой, я давно уже слышу рассказы о некой рыжеволосой деве, что появляется в разных местах Куронии и Жемайтии… Съем вашу пешку, ага! – фон Штауфен убрал с доски фигуру и продолжил: – И там, где она – там мятеж! Там кровь и смерть, там возрождение самых поганых и гнусных обрядов. Говорят, что родители этой рыжей девы – мерзкие языческие волхвы! Слава Господу, их уже нет в живых.
Князь опустил глаза… Рыжая! Не та ли это медноволосая дева… Сауле, Солнышко! Ну да, там где она – там мятежи, восстания. Там громят немцев. Именно затем и отправил ее жмудский князь Тройнат. Сауле…
– Как много я бы дал, – между тем продолжал комтур, – чтобы схватить ее. О, в подвале пыточной башни она многое бы рассказала! Запела бы, как канарейка, не сомневайтесь, мой друг. Брат Хельмут – есть у нас тут такой – большой мастер развязывать языки.
Брат Хельмут – так звали штеллинского палача, весьма искусного в своем деле. Об этом Довмонт знал, правда, лично еще не был знаком с сим достойнейшим персонажем. Правда, видал пару раз. Ничего особенного – обычный монах в серой, подпоясанной простой веревкой сутане. Плотненький, краснощекий, нос картошкой. Даже, кажется, слишком уж суетлив.
Девчонка же – точно Сауле! Она!
– Вы будете ходить, друг мой?
– А что, уже мой ход?
– Ваш, ваш. Что-то вы не о том думаете, славный Жером!
На следующий день князь уже достаточно оправился для того, чтоб всерьез задуматься о побеге. Собственно, и не о побеге даже. Никто его тут не охранял и свободу не ограничивал. В самом деле – не пленник же! Так что оставалось просто выйти из замка… даже лучше – выехать на коне, взяв на конюшне добрую разъездную лошадь. Выбраться из замка да поехать себе на юг, в родные края. По пути, правда, могли напасть, одинокий путник – легкая добыча. Выскочат, навалятся толпой – и мечом взмахнуть не успеешь. Даже можно и не наваливаться, просто подстеречь в удобном месте да послать из-за кустов стрелу.
При всем при этом приходилось рисковать – деваться некуда, не в замке же этом сидеть? Правда, к путешествию нужно было хорошо подготовиться. Взять лошадь из замка – так разволнуются уже к вечеру, возможно, вышлют отряд на поиски пропавшего рыцаря. Значит, что же – пешком? Однако далековато.
Впрочем, на пальцах князя сверкали три перстня – один золотой и два серебряных. Их, верно, можно было бы выгодно продать… или сразу обменять на доброго коня и провизию.
Размышления Довмонта прервал ворвавшийся в лазарет Анри.
– Радуйся, друг! – с порога завопил шевалье. – Завтра выступаем в поход! Жемайты вновь выступили против ордена. Вчера на перевозе убили трех рыцарей и двух торговцев. Завтра! Мы выступаем уже завтра! Накажем проклятых язычников, разрушим их капища… Повоюем во славу Христа!
– Постой-ка, – кунигас живенько поднялся с
