— Кэс, пожалуйста! — настойчиво продолжал он, и попутно я ощутила небольшую тряску.
С трудом открыла глаза. Головная боль была просто невыносимой, и мне захотелось немедленно вернуться в то состояние, в котором я и была до этого.
— Кэсси, нет, прошу тебя, не закрывай глаза! — умолял меня Шейн.
— Пожалуйста, не тряси меня, — прохрипела я. — Безумно болит голова.
— Сейчас, потерпи, — ответил он, и я ощутила, как его ладонь отделила мою макушку от твердой стены. — Скажи мне, когда что-нибудь почувствуешь, хорошо?
Я не понимала, о чем он говорит, и не было сил задать наводящий вопрос, поэтому просто слегка кивнула в ответ.
К моему удивлению, боль очень быстро стихла, а разум стал проясняться. Я распахнула глаза и взглянула на Шейна, продолжавшего осторожно поглаживать меня по голове.
— Ты меня исцелил? — спросила то, на что и так знала ответ.
— По всей видимости, — болезненно улыбнулся он и убрал руку.
Я бросилась к нему в объятия и тут же услышала сдавленный стон боли, вырвавшийся у него из груди.
— Ой, прости! Тебе больно? Они что, били тебя? — обеспокоенно спросила его и стала осматривать голову Шейна.
— Не здесь, — ответил он и распахнул куртку.
Я немедленно задрала его рубашку и ужаснулась. Его прекрасное тело было покрыто жуткими гематомами.
Даже после серьезной аварии на теле Шейна не было повреждений. И этот факт приводил меня в ужас. Насколько же сильно его били?!
— Уроды, — сквозь зубы процедила я, сдерживая накатывающиеся слезы, и осторожно положила ладони на тело Шейна. Но даже от столь нежного касания он невольно дернулся от боли.
— Прости, но тебе придется капельку потерпеть мои омерзительные прикосновения, — отшутилась я, пытаясь хоть немного разрядить ужасную обстановку.
— Да уж как-нибудь постараюсь, — прокряхтел Шейн и едва заметно улыбнулся.
Синевато-бордовые пятна растворялись на глазах и бесследно исчезали с тела Шейна. А на его лице появлялось облегчение. Для верности я выждала еще немного и только потом убрала свои ледяные руки с его горячего тела, попутно опуская рубашку.
— Так быстро? Я даже не успел ощутить всю мерзость твоих касаний, — уже более живо усмехнулся Шейн, перехватив мою руку. — Спасибо.
— Это тебе спасибо, — ответила и прижалась к нему. — Тебе было гораздо хуже, чем мне, но ты нашел в себе силы помочь.
— Надеюсь, ты меня когда-нибудь простишь за все это, если останемся живы, — виновато проговорил он.
— О чем это ты?
— Это ведь из-за меня ты пострадала. И из-за меня мы оказались здесь.
— Брось говорить чепуху! Если бы в тот раз ты не спас меня от них, то я даже не дожила бы до этого дня. Если кто и виноват, так это я.
— Если бы я не был одним из них, то…
— То они убили бы и меня, и тебя еще в тот раз, да! — перебила его попытку вновь обвинить себя. — Ты не виноват в том, что они так поступают. Да и вообще, не время для сожалений. Скоро мы отсюда выберемся и все будет хорошо. И кстати, где мы?
Я, наконец, огляделась и обнаружила, что мы находимся в каком-то сыром холодном подвале, освещенном одной тусклой лампочкой над массивной железной дверью. Запах сырости витал в морозном воздухе, и даже прекрасный аромат Шейна не в силах был его заглушить.
— Я удивлен столь оптимистичному настрою от человека, который пессимист по жизни, — подметил Шейн.
— Никакой я не пессимист, — фыркнула я. — Просто всегда и во всем сомневаюсь. Но сейчас у меня нет сомнений в том, что мы выберемся.
— У тебя есть план? — с интересом спросил Шейн, хотя вряд ли был уверен в том, что он у меня может быть.
— Нет у меня никакого плана, — произнесла вслух, смекнув, что нас могут услышать Дьявиры, и мысленно добавила: — Я могу попробовать сообщить о случившемся своим родителям и твоей маме.
Шейн вопросительно и непонимающе уставился на меня.
— Ну да, могу общаться и без слов, — усмехнулась я. — Не знаю, правда, на каком расстоянии действует моя способность, но я попробую связаться с ними. Это наш единственный шанс. Вот только нужно им дать хоть какие-то ориентиры, чтобы они смогли нас отыскать. Иначе нам не выбраться отсюда.
Шейн метнул взгляд куда-то в сторону. Повернувшись, я увидела малюсенькое окошко под самым потолком, выходящее на улицу. Кивнула Шейну, одобряя его находку, а он указал мне на свои плечи, предлагая подсадить меня.
Подойдя к стене с окном, я влезла на широкие плечи Шейна и вытянула шею. И без того маленькое окошко было наполовину прикрыто снегом, но через оставшийся просвет я все же смогла увидеть улицу. За окном уже светало, а снежная буря успокоилась, что давало мне больше шансов суметь выцепить какую-нибудь деталь. Но перед глазами не было ничего примечательного.
Здорово! И что я передам? Что здесь есть высокие ели и, возможно, мы на окраине какого-то леса? Или…
Автомобиль Шейна, точно!
Единственным, что я увидела за окном, оказался его автомобиль, но мне не сразу пришла в голову мысль, что это может нам помочь. А ведь авто могло бы стать нашей главной палочкой-выручалочкой!
Я дала отмашку, и Шейн аккуратно опустил меня вниз.
— Ну что там? — шепнул он.
— Ничего, кроме твоего автомобиля, — ответила ему мысленно. — Но там ведь оставались наши телефоны, значит, нас можно будет отследить. Если, конечно, их никто не отключил.
— В машине установлена система с определением местоположения. Но эти идиоты об этом даже не подумали, пригнав ее сюда. А систему они точно не смогли бы отключить, — на ухо прошептал мне Шейн, и внутри меня все заликовало.
Есть зацепка!
— Шейн, сейчас мы сядем на прежние места, и я буду пытаться передать наше сообщение родителям. Если кто-то из Дьявиров придет, то делай вид, что тебе очень плохо, они не должны знать, что мы можем исцелять друг друга. Иначе черт знает, что за зверства они могут придумать для нас, лишь бы поразвлечься.
Шейн согласно кивнул, и мы отправились на исходные позиции.
Долгое время я пыталась передать примерно одно и то же сообщение всем подряд. В эти моменты я представляла и маму, и папу, и Сильвию,
