— Таких у меня еще не было: золотой парень! Между прочим, это он покалечил Рахубу на Греческом базаре…
Разведчик (его условно именовали Сашкой) уже все подготовил: большая часть бандитских главарей рвется напасть на город. Сдерживает их сам Шаворский, объясняя свою осторожность нехваткой оружия. По замыслу Оловянникова, Алексей Михалев должен был передать Шаворскому письмо, полученное якобы от «Союза освобождения России», с требованием немедленно начать активные действия. К моменту выступления бандитов в Нерубайское будут подтянуты войска… Одновременно чекисты учинят разгром всех установленных явок заговорщиков.
У Алексея был свой план, который он обдумывал всю дорогу из Тирасполя. Но Оловянников просто подавил его прочностью своих замыслов. Он все взвесил, предусмотрел и уже наметил для исполнения конкретных сотрудников. Он учел даже возможные неудачи и обеспечил страховку. Это был настоящий мастер своего дела.
Собственный план начал казаться Алексею громоздким и трудно осуществимым.
— Ничего, — проговорил Немцов, когда Оловянников кончил, — солидно придумано. — Он посмотрел на Кулешова. — Как тебе?
Кулешов вынул изо рта изжеванную цигарку:
— Чего же, Геннадий дело знает… — Он помолчал, сдул со скатерти упавший на нее комочек пепла. — Только, понимаешь… узковато получается.
Оловянников нахмурился:
— Это почему?
— Сейчас объясню. Видишь ли, какая петрушка… Кабы дело было в одном Шаворском и его бражке, тогда, конечно, не придерешься, у тебя все как часы. Но вот беда: ты как-то отделяешь Шаворского от всех прочих: от Заболотного, Палия и иже с ними. Как будто Шаворский сам по себе, а те сами по себе. А ведь это, брат, не так. Они связаны. Крепенько связаны!..
Алексей навострил уши: Кулешов говорил о том, о чем и сам он думал.
— Рубить-то надо не только одесскую контру, но и балтскую, и приднестровскую. Видал, как Нечипоренко активизировался? Да еще прихватить Подолию и Ольгополье. Нельзя сейчас ограничиваться ликвидацией одного Шаворского, нельзя!..
— Кто же говорит — ограничиваться! — развел руками Оловянников. — Разве о том речь? Речь идет о первой, начальной операции в цепи других операций, которые последуют за нею. Покончим с Шаворским, настанет черед остальным. Кстати, с Нечипоренко вопрос решается вообще просто. Банду его разгромим одновременно с бендерской группой, когда та перейдет границу, а самого Нечипоренко можно взять в Нерубайском после свидания с Шаворским!
— Тогда его брать нельзя будет, — заметил Алексей. — Не забывайте, что он сам должен вести группу из Бендер. Возьмем его — вылазка сорвется, а там гадай, когда они надумают новую.
— Верно, — сказал Немцов. — Банда из Бендер рано или поздно все равно перейдет границу, так надо воспользоваться моментом, когда мы точно знаем время перехода.
— Ну, допустим. Можно и не брать его сейчас. — Оловянников снова принялся за свои усы. — Все равно, сейчас или после, Нечипоренко от нас не уйдет! А что касается Заболотного, так что вы думаете, я зря ездил в Балту? У меня уже кое-что приготовлено для «лесного зверюги»,[9] будьте спокойны!
— А Палий, Солтыс, Гуляй-Беда?.. — напомнил Инокентьев, сидевший молча в течение всего разговора.
И по тому, как раздраженно взглянул на него Оловянников, стало понятно, что разговор об этих бандитах возникает у них не впервые.
— Да что вы все в кучу валите! — краснея, закричал Оловянников. — Всему свой черед! Дайте наконец с Шаворским разделаться!..
— Погоди, Геннадий, не горячись! — остановил его Кулешов. — Ответь мне на такой вопрос: нельзя как-нибудь увязать все эти операции?
— Нет! Знаешь, что бывает, когда за двумя зайцами гоняются? А тут зайцев не два и не три…
— А мне вот кажется… — проговорил Алексей, и к нему сразу повернулись все головы. — Разрешите?
— Ну, ну, давай!
Он вместе со стулом придвинулся к столу:
— Я тут кое-что прикинул… Можно попробовать такую штуку…
Все, что он придумал в поезде, лежа в клубах махорочного дыма на багажной полке под потолком вагона было разобрано до мельчайших подробностей.
К чести начальника разведотдела ОГЧК надо заметить, что не кто иной, как он, ударил кулаком по столу и первый заявил:
— Отличная разработка! Честное слово, лучше не придумаешь!
И план, предложенный Алексеем, был принят единогласно. Более того: загоревшись новой идеей, Оловянников тут же предложил свой вариант завершающей операции, в которой немаловажную роль предстояло сыграть самому Кулешову…
ОПЯТЬ В ОДЕССЕ
…Спустившись к морю за Французским бульваром, Алексей пляжем дошел до скальной грядки, откуда был виден голубой церковный купол женского монастыря. Здесь он свернул и по обрыву поднялся к дому Резничука. В чертополохе под стеной, выложенной известняком, стоял Микоша. Он поманил Алексея пальцем:
— Приехал?
— Приехал.
— Живой?
— А то!
— Долго ж ты мотался! Хозяин уже думал, что зацапали. — Хозяином Микоша называл Шаворского.
— Что ты тут стоишь? — спросил Алексей.
— Так… для порядка. — Микоша вытянул шею и поверх кустов оглядел берег. — Тут такое было! — сказал он доверительно. — Ты же Битюга знал?
— Ну?
— Так уже нема Битюга! На Новобазарную грянула чека, и пять человек как корова языком! — Микоша сплюнул на стену. — Битюг это же мне был первый кореш! А Сильвочку ты знал?
— Какую Сильвочку?
— Мадам Галкину?
— Hу-ну?
— И ее накрыли! Всех! Кто-то стукнул, это уже как факт! Ой, знать бы кто!..
— Кошмар! — сокрушенно промолвил Алексей, Все произошло в его отсутствие. Две известные ему явки — у Резничука и Баташова — были еще не тронуты. Судя по откровенным излияниям Микоши, его не подозревали.
— Кошмар, — согласился Микоша — Они еще поплачутся за Битюга, я тебя уверяю!
— А что?
Микоша снова оглядел берег и, придвигая к Алексею обезьянье свое лицо, зашептал:
— Сегодня они будут иметь хорошего петуха, и чтоб я сдох, если им это понравится!
— Где?
— На элеваторе, в порту! Хочешь пойти?
Алексей махнул рукой:
— Мне бы твои заботы!
— Пусть большевикам будут мои заботы! Чтоб им так жилось, как я сейчас живу! Чтоб им так дышалось!.. Не хочешь идти? Зря. Собирается приличная компания. Фейерверк сделаем на всю Одессу!
— Там видно будет, — сказал Алексей. — Ну, полно балабонить. Сам здесь?
— Тут.
— Подсадика меня…
Микоша подставил плечо. Алексей вскарабкался на стену, перелез через забор и пошел к домику Резничука.
