минут. Еще одной изюминкой была переработка “Wild Thing”, которая тем летом была главным хитом всех чартов. Версия Троггса длилась две минуты сорок две секунды, но Джими мог растягивать мелодию до двенадцати минут, каждый раз играя песню по-разному. Освободившись от ограничений Chitlin’ Circuit, Джими часто смешивал блюзовую гармонию и рок-прогрессии или вставлял дикие рок-соло в середину блюзовой классики. Многие блюз-гитаристы сгибали и искажали струны для получения дополнительного тона, и Джими тоже стал использовать этот прием в своих песнях. Он искажал музыку и тем самым наполнял любые исполняемые произведения своим собственным индивидуальным звучанием.
В июне 1966 года Джими начал экспериментировать с грубоватым фуззом, который изготовил для него участник The Fugs. Это приспособление располагалось между гитарой и усилителем, искажая и сгущая звук: из-за фузза легкая струна казалась тяжелой, а тяжелая – похожей на удар кувалды. Этот психоделический звук в сочетании со сгибом струн и помехами от перегруза усилителя очень напоминал «грязный» звук Северо-Запада, который Джими слышал в Spanish Castle. К 1966 году техническое мастерство Джими было настолько развито, что он мог быстро осваивать новые эффекты, превращая их в музыку. Его владение этими примитивными электронными устройствами было настолько велико, что вскоре его умениями восхищалась целая толпа гитаристов. «Это было потрясающе, – вспоминал барабанщик Дэнни Тейлор. – Визг, который он мог издавать с помощью этой гитары, был настоящим произведением искусства».
Выступления The Blue Flames оказались интересными даже для тех, кто был равнодушен к электрогитарам. Впервые в жизни получив полную свободу и возможность руководить собственной группой, Джими использовал каждый сценический прием, почерпнутый при работе с Литл Ричардом, Соломоном Берком, Джеки Уилсоном, Джонни Джонсом и другими звездами, для того чтобы создать афроамериканское шоу для белой аудитории. Позаимствовав шарфы и украшения из лимбо Майка Куаши, Джими начал одеваться эпатажно и экзотично. Как только шоу начиналось, он показывал на сцене все трюки, которые только знал: он играл на гитаре зубами, держа ее за спиной, под ногами, сексуально прижимая к телу – и все это, сохраняя темп песни. Он взял лучшее из выступлений Chitlin’ Circuit и отполировал его для белой аудитории Café Wha?. Если бы он попытался провернуть все это в Нашвилле или Гарлеме, его бы подняли на смех, настолько его шоу выбивалось из существовавших в то время канонов. Но летом 1966 года белые ребята с Лонг-Айленда, околачивавшиеся возле Café Wha? приняли его с восторгом. Тем летом в тусклом подвальном клубе Нью-Йорка под влиянием ЛСД и лимбо, а также при поддержке Линды Кит и новых друзей из Гринвич-Виллидж на свет появился тот самый Джими Хендрикс, о котором позже узнал весь мир. 1 июля клуб наградил Джими повышением зарплаты – теперь он зарабатывал десять долларов за ночь.
Глава 13
Черный Дилан
Нью-Йорк, Нью-Йорк
июль 1966 – сентябрь 1966
«Из-за прически мы все называли его Черным Диланом. Увидев ее однажды, вы уже не смогли бы ее забыть. Он как будто специально завивал свои волосы так, чтобы они выглядели точь-в-точь как у Дилана».
Эллен МакИлвейн
The Blue Flames выступали в Café Wha? в течение нескольких недель. Было бы преувеличением сказать, что за это время они собрали армию поклонников, однако они действительно смогли обрести нескольких преданных фанатов и привлечь внимание многих музыкантов Гринвич-Виллидж. Однажды Ричи Хейвенс пригласил Майка Блумфилда, считавшегося лучшим гитаристом Нью-Йорка, посмотреть на выступление группы. Выйдя из клуба после шоу, Блумфилд заявил, что больше никогда в жизни не возьмет в руки гитару. «Хендрикс прекрасно знал, кто я, и в тот день он уничтожил мою репутацию у меня на глазах, – рассказывал Блумфилд одному интервьюеру. – Взрывались водородные бомбы, запускались баллистические ракеты – я не могу описать словами звуки, которые он извлекал из своего инструмента в тот вечер. Я и подумать не мог, что [электрогитара] Stratocaster может выдавать все эти звуки… Никогда не пойму, как ему это удалось». Верный данному слову, Блумфилд не появился на своем следующем запланированном выступлении, и его пришлось заменять Ричи Хейвенсу.
Реакция Блумфилда – яркий пример того, какое впечатление производила игра Хендрикса на других гитаристов: казалось, что его талант сводил на нет их собственные способности, будто своей игрой он что-то делал с ними. Они принимали его успех близко к сердцу, и его восходящая звезда вызывала у них не только восхищение, но и зависть. Даже репетиции Джими стали привлекать фанатов. Гитарист Баззи Линхарт однажды попал на репетицию, на которой Джими, по сути, отыграл целое шоу для горстки гитаристов. «Он выступал, несмотря на то что его единственными зрителями была горстка музыкантов, – вспоминал Линхарт. – Он мог подкидывать гитару в воздух и все равно продолжать играть на ней – гитара возвращалась к нему как по волшебству». Впервые в жизни Джими другие благоговели перед ним, и он с наслаждением купался в лучах всеобщего внимания.
В это время Линда Кит пыталась найти продюсера, который восхищался бы Джими так же, как местные гитаристы. Она пригласила Эндрю Лоуга Олдхэма, менеджера The Rolling Stones, на шоу в Café Wha? надеясь заинтересовать его в подписании контракта с Хендриксом. Линда попыталась осторожно «продать» ему Джими, но Олдхэм оказался не заинтересован. «Меня больше беспокоил не потенциальный контракт, а то, в каких отношениях она находилась с Джими, – вспоминал Олдхэм. – Было очевидно, что она знала его, и знала очень близко. Но она была девушкой моего ведущего гитариста, и именно поэтому я беспокоился. Глубоко в душе мне действительно понравилась игра Хендрикса, но я чувствовал, что от него будут неприятности, а их у меня и так было достаточно». По воспоминаниям Олдхэма, в тот вечер Джими несколько раз обращался к Линде со сцены. Это вызвало у менеджера тревогу: он думал о том, что могло бы произойти, будь в клубе Кит Ричардс. «Кит был из тех, кто буквально мог убить позволившего себе слишком многое в общении с его девушкой», – рассказал Олдхэм.
Линда вспоминала ту ночь по-другому и утверждала, что Олдхэм просто не оценил Хендрикса по достоинству и не видел дальше его одежды из комиссионного магазина. «Эндрю думал, что Джими ужасен, – говорила она. – Да, у Джими был ужасный внешний вид, а для Эндрю имидж стоял на первом месте. Он просто не разглядел Джими как следует». Возможно, на провал Хендрикса отчасти повлияло и то, что на той неделе он весь покрылся прыщами.
Не сдаваясь, Линда попыталась снова, на этот раз связавшись с
