что ждала моих звонков, когда мы только познакомились. Хмыкаю. Звонков любовника она явно не ждет, а даже раздражается, когда они поступают уж слишком часто.
Вдруг появляется желание залезть в ее телефон, но я тут же его отгоняю. Я никогда не делал этого: не проверял ее смски или звонки. Я всегда доверял Ане. Ждал такого же доверия от нее, но его не было. Мне следовало придать этому большее значение, следовало понять, что отсутствие доверия с ее стороны — плохой знак. Но я не обратил на это внимание. Теперь расплачиваюсь.
Вот уже 10 лет я за это расплачиваюсь…
Погружаюсь в мысли и даже не слышу, что вода шуметь перестала. Аня выходит на балкон в отельном халате, промокая волосы полотенцем.
— А тут вечером ветерок довольно прохладный, — садится на стул.
— Тут вроде как и ураганы даже бывают.
И будто в подтверждение моих слов порыв сильного ветра чуть ли не выбивает из Аниных рук полотенце.
— Мне завтра с утра к совещанию подключаться. Посмотришь мою презентацию?
— Давай, конечно.
Аня уходит за ноутбуком, а я прикуриваю вторую сигарету. Наверное, ее трудоголизм стал для меня самой большой неожиданностью, когда мы поженились. Тогда на дне рождения друга, когда я впервые увидел Анну и пригласил на танец, ее скромность не имела ничего общего с той хищностью и жаждой карьеры, которые в ней проявились потом.
Жена возвращается на балкон и опускается на соседний стул.
— Вот, смотри, — открывает презентацию. — Я думаю, на волне «зеленого» хайпа и разговоров об экологии нам следует позиционировать себя как социально ответственную нефтегазовую компанию. Я предположила, что если мы будем делать регулярные отчисления в различные фонды защиты природы и окружающей среды, то сможем сгладить тот негатив, который гуляет по информационному пространству в связи с загрязнением воздуха, в том числе и из-за выхлопным газов автомобилей.
— Странно, что вы до сих пор не поддерживаете «зеленых» активистов.
— Ты представляешь, нет! — Аня поворачивается ко мне. — Стерва Антонина считает это пустой тратой денег и даже никогда не пыталась поднять вопрос о выделении бюджета на эти цели. А я думаю, что нам нужно запартнериться с каким-нибудь условным «Гринписом». То есть, с одной стороны, да, мы добываем нефть и газ, у нас заправки по всей стране, мы портим воздух, но с другой — мы поддерживаем борцов за хорошую экологию.
— А ты думаешь, тебе дадут бюджет?
— Для начала нужно хотя бы поднять этот вопрос. Но это еще не все. Наши заправки теряют популярность, так как бензин у нас один из самых дорогих. Нужно запустить программу лояльности… — В этот момент у нее в десятый раз за этот день звонит телефон. Он лежит на столике рядом с ноутбуком, поэтому я успеваю бросить взгляд на экран прежде, чем Аня снова отклонит вызов. Олег.
Возникает неловкая пауза, когда Аня понимает, что я видел, кто звонил. Я быстро вскидываю на нее взгляд. Ее щеки покраснели, как тогда 22 года назад, когда я пригласил ее на танец.
— Что же ты не ответила? — не выдерживаю.
— Я сейчас занята.
— Занята общением со мной? Оно для тебя важнее, чем разговор с будущим мужем? — я киваю на телефон.
— Я делюсь с тобой своими соображениями по поводу моих предложений к завтрашнему совещанию.
— А с ним почему не делишься? — яд, заправленный вспышкой ревности, так и прет из меня.
Аня смотрит на меня, поджав губы. Явно не находится, что ответить. А меня тем временем уже не остановить:
— Серьезно, Ань, давай поговорим. Хватит делать вид, что ничего не происходит. Ты на самом деле собралась замуж за человека, с которым даже не можешь поделиться своими переживаниями о работе? С которым не можешь поговорить, как с другом?
— Это не твое дело, — сухо отрезает.
— Мое!
— С какой это еще стати?
— С той стати, что ты моя жена.
Она заливисто смеется, откинув голову назад.
— Я уже давно не твоя жена, Юра. В мае было 10 лет.
Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить нервы. Медлю пару секунд и накрываю ее ладонь своей.
— Аня, я простил тебе ту измену, потому что понял, что сам тебя до нее довел. И я прощал тебе все твои последующие измены, в которые ты пустилась. Я пытался наладить наши отношения…
— Пока сам не начала изменять мне, — перебивает с горькой усмешкой.
— Ты, будучи моей женой, на моих глазах крутила романы. В какой-то момент я действительно не выдержал и тоже тебе изменил.
— Хороша Марина оказалась? Лучше меня? — она не выдергивает свою руку из-под моей, но говорит эти слова с большой обидой.
— С той Мариной у меня никогда ничего не было. Ни когда я с ней работал и просто общался, ни после того, как ты мне изменила.
— И кто же тогда оказался твоим праздником?
— Моим праздником всегда была ты.
Аня снова скептически смеется. Все-таки вырывает свою ладонь из-под моей и встает, чтобы уйти. Я поднимаюсь следом и останавливаю ее за плечи. Придвигаю к себе.
— Неужели ты хочешь сказать, что я так и не искупил свою вину за те слова и за то некорректное поведение по отношению к тебе? Неужели ты хочешь сказать, что я сделал недостаточно для того, чтобы все вернуть?
— А нечего уже было возвращать, Юр. — Говорит тихо. Аня стоит ко мне спиной, и я не вижу ее лица. Но слегка дрогнувший голос дает мне понять, что на ее глаза навернулись слезы.
— Ну как это нечего? Мы могли все вернуть, начать сначала, да хоть познакомиться заново. Мы и сейчас можем все наладить. Зачем тебе человек, которого ты не любишь? А ты ведь его не любишь, иначе бы не сбрасывала целый день звонки от него.
— Тебя я тоже давно не люблю.
— Не правда, — тут же протестую. — Если бы в глубине души, ты действительно разлюбила меня, давно бы от меня ушла. Это ведь он на тебя давит, поэтому ты решила подать на развод?
Аня молчит, и я делаю вывод, что прав. Обнимаю жену за плечи и прижимаюсь лбом к ее затылку.
— Аня, одумайся, — тихо говорю. — Хватит корить себя. Я тебя давно простил. За все.
— А я тебя нет.
— Не правда. Меня ты тоже давно простила. Ты себя никак простить не можешь.
Я чувствую, как дрожат ее плечи в моих руках. Плачет.
— Почему ты не развелся со мной тогда? — Тихо спрашивает. — Почему ты смотрел на мои измены?
— Потому что я тебя любил. Потому что я понимал,
