В полном расстройстве я покинул помещение штаба на крейсере «Атаго» и съехал на катере на берег, решив зайти в Офицерский клуб. Там я встретил капитана 1-го ранга Томидзи Коянаги, занимавшего пост начальника штаба адмирала Курита. Поскольку мысль о поражении в море Бисмарка не выходила у меня из головы, я, естественно, спросил у Коянаги, что он думает по этому поводу.
— Адмирал Кимура мне рассказывал, — ответил Коянаги, — что бомбардировщики противника при атаке на его конвой применили новый метод бомбометания. Самолеты, идя над самой поверхностью моря, сбрасывали бомбы, которые скользя по поверхности воды попадали в борт транспортов как торпеды. Обычные методы уклонения оказались бесполезными против этого нового способа, разработанного противником. Называется этот новый метод «топмачтовое бомбометание», поскольку бомбардировщик выходит из атаки чуть ли не на высоте мачт корабля. Это создает серьезную проблему. Мы сейчас думаем, как противостоять этому новому методу противника. Есть ли у тебя какие-нибудь соображения на этот счет? Но из-за шокирующих сюрпризов сегодняшнего дня моя голова была не способна генерировать какие-либо идеи.
Дав экипажу возможность отдохнуть на берегу, я на следующий же день приступил к интенсивным учениям в водах вокруг Трука, поняв, насколько щедрым оказался адмирал Кондо, предоставив мне три месяца. Это был минимум, за который можно было надеяться превратить нынешний экипаж корабля в нечто, способное решать задачи в реальной боевой обстановке.
Помимо обучения экипажа, мои мысли постоянно работали над анализом допущенных в последнее время ошибок. Главной из них я считал повторение тактических приемов без учета изменения обстановки и убеждения в том, что противник будет постоянно играть по предложенным нами правилам. Так, бомбардировка Гуадалканала, предпринятая в октябре адмиралом Курита с линкорами «Конго» и «Харуна», удалась, а месяцем позднее, когда адмирал Абе с линкорами «Хийя» и «Киришима» хотел повторить подобную операцию, не только не удалась, а привела к гибели обоих линкоров. Эвакуацию Гуадалканала удалось провести фактически без потерь, а переброска войск на Новую Гвинею закончилась катастрофой.
В итоге, пока я находился в море на «Сигуре», обучая экипаж, мне удалось сформулировать собственные мысли в специальном рапорте на имя главкома Объединенным флотом адмирала Ямамото.
Поэтому, вернувшись в море и увидев, что в центре лагуны стоит на якоре флагман Объединенного флота суперлинкор «Мусаси», я направился туда на катере со своим рапортом. Конечно, я не мог так вот просто заявиться к главкому и высказать ему свои соображения. Но я надеялся сделать это в разговоре с начальником штаба Объединенного флота вице-адмиралом Матоме Угаки.
Стоял прекрасный весенний день — 24 апреля 1943 года. На трапе огромного линкора меня встретил какой-то главстаршина, что совершенно не соответствовало протоколу приема на флагмане командиров дивизионов и флотилий. Мое же заявление о желании быть принятым адмиралом Угаки вызвало у главстаршины такое искреннее изумление, как будто я желал бы встретиться с богиней Аматерасу. После паузы он, наконец, предложил мне следовать за ним по гигантским переходам и трапам линкора. По дороге мы не повстречали ни одного офицера, а попадавшиеся матросы выглядели растерянными и унылыми. Подойдя к дверям с табличкой «Главнокомандующий Объединенным флотом», главстаршина открыл ее и жестом предложил мне войти.
Из тускло освещенного помещения дохнуло запахом ладана. В центре адмиральского салона стоял задрапированный черным огромный стол, я на нем в ряд были выставлены семь гробов. Я в ужасе попятился и с испугом посмотрел на сопровождающего меня главстаршину. Тот, опустив голову, тихо сказал:
— В прошлое воскресенье адмирал Ямамото со своим штабом вылетел из Рабаула на двух бомбардировщиках, направляясь с инспекцией на Бугенвиль. На подлете к Буину самолеты попали в засаду, устроенную американскими истребителями, вылетевшими очевидно с Гуадалканала, и были сбит. В этих гробах покоятся останки адмирала Ямамото и офицеров его штаба. Адмирал Угаки тяжело ранен.
Еще окончательно не веря в случившееся, я, сдерживая рыдания, сотворил молитву по душам погибших руководителей нашего флота.
Глава 4. Неравные бои
1
1 мая 1943 года я был произведен в капитаны 1-го ранга. Командир «Сигуре» капитан 3-го ранга Кимио Ямагами устроил по этому случаю торжественный прием в мою честь. Офицеры собрались в кают-компании, чтобы поздравить меня и выпить саке по этому случаю. Мы выпили по паре чашек саке, после чего командир эсминца несколько неуверенным голосом сказал:
— Прошедшие сорок дней экипаж напряженно трудился без какого-либо отдыха. Сегодня на плавмастерской «Акаши» показывают вечером кино. Может быть, нам отпустить матросов туда?
Отказывать в подобных просьбах всегда трудно, но я так и поступил.
— Я знаю, что вы все трудились без отдыха. Но это не моя прихоть, а необходимость. Этой же необходимостью диктуется и то, что мы не вправе терять и впредь ни минуты времени.
Ямагами замолчал, но командир минно-торпедной боевой части капитан-лейтенант Дои попытался мне возражать:
— Господин капитан 1-го ранга, простите, если я покажусь дерзким, но я не понимаю, почему матросы не могут немного развеяться и отдохнуть? Не говоря о том, что они это заслужили, небольшая передышка только воодушевит их для еще более интенсивных тренировок.
— Дои, — ответил я, — может быть, я покажусь вам излишне резким, если напомню, что экипаж эсминца никогда ещё не был в бою, где малейшая ошибка может привести к гибели корабля и всего экипажа. Пусть они ругают меня сейчас за безжалостные тренировки, но я хочу, чтобы хотя бы вы, офицеры, поняли, что лучше как следует потрудиться сейчас, чем быть убитым противником.
Короткое напряженное молчание прервал старший механик капитан-лейтенант Хироши Каянама.
— Господа, — сказал он. — Я разделяю мнение капитана 1-го ранга Хара. За последние месяцы погибло много наших эсминцев прямо на глазах у капитана 1-го ранга Хара. Мы должны быть счастливы, что имеем командира дивизиона с таким большим боевым опытом. Позднее многие поймут, сколь многим они обязаны его боевому опыту.
Мы выпили по третьей чашке, и прием в мою честь закончился. Все разошлись по своим боевым постам.
После шести недель тренировок «Сигуре» был назначен для несения сторожевой службы в районе Трука. Эта служба включала эскортирование транспортов и поиск подводных лодок противника, предоставляя прекрасную возможность продолжить тренировки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
