За все годы существования Третьего рейха ни на один день, ни на один час не прекращало свою работу «Большое Ухо» Геринга. В разгар Второй мировой войны в Форшунгсамт («F») числились 6000 специалистов. Половина из них – многозначительный факт – были членами НСДАП.
Первый шеф Форшунгсамт капитан третьего ранга Ганс Шимпф в 1935 году покончил с собой на любовной почве. Его сменил представитель древнейшего дворянского рода, младший брат закадычного приятеля Геринга принц Кристоф фон Гессен. В 1943 году фон Гессен был сбит в небе над Италией (он добровольно ушел на войну) и его место наконец-то занял фактический основатель организации Готфрид Шаппер.
Основной добычей «F» были телекоммуникации, иногда их прослушивали по заказам других учреждений, в том числе и спецслужб. Разговоры некоторых особо важных лиц фиксировались звукозаписью. В этих случаях требовалось согласие Геринга. Положительная резолюция ограничивалась проставлением на документе одного инициала «Г». Отрицательная состояла уже из четырех букв: «Nein» («Нет»).
Органы, осуществлявшие телефонные записи, имели так называемые А-посты. Во время войны в самой Германии было 15 таких постов и на оккупированных территориях еще 15. Каждый А-пост располагал несколькими прослушивающими станциями, каждая из которых контролировала до 20 линий. Когда по подключенной линии проходил звонок, дежурный сотрудник прослушивал его в наушниках и записывал от руки. Если говорили очень быстро, подключал звукозапись. Если разговор велся на иностранном языке, запись вел сотрудник, этим языком владеющий. По ночам и в выходные дни все переговоры фиксировались звукозаписью и расшифровывались уже в рабочие часы. По своим каналам связи А-посты передавали все подслушанное в Берлин.
B-посты фиксировали радиопередачи также и в самой Германии, и на оккупированных территориях. Внимание обращалось на три главные темы: дипломатия, мировые новости (передачи агентств Рейтер, Ассошиэйтед Пресс, Гавас), экономика.
С-посты фиксировали речи особо важных зарубежных политических деятелей.
В огромном подвале одного из берлинских зданий 50 операторов круглосуточно контролировали все телеграммы: пост D-1 на немецком, и D-2 на иностранных языках. Пристальное внимание обращалось на отправителей (и получателей), занесенных в особые списки. Только в Берлине в сутки фиксировалось до 32 тысяч внутренних и до 9 тысяч зарубежных телеграмм.
Кодированные материалы направлялись для дешифровки в Бюро-IV. Под руководством Георга Шредера здесь работали 240 сотрудников, в основном ветеранов «F», использующих специальные устройства. Обычно им удавалось прочитывать около трех четвертей всех отправлений. До войны они дешифровывали половину дипломатических телеграмм, проходящих через Берлин. Среди взломанных кодов были очень сложные французские, итальянские и британские. Во время войны здесь читали до 3000 шифровок в месяц. «F» не смог взломать лишь один из британских и ни одного советского дипломатического кода. Что касается России, то вообще единственным успехом немцев было раскрытие не самой сложной системы, которую использовали для связи между собой некоторые военные заводы за Уралом.
Вся собранная информация систематизировалась и анализировалась. В период наивысшей активности «F» здесь в месяц только по линии внешней политики обрабатывалось 42 тысячи открытых радиосообщений и телефонограмм, 2400 дешифрованных сообщений, 11 тысяч радиовещательных передач, 14 тысяч телеграмм, 150 газет, а также отдельные особо важные сообщения ведущих зарубежных агентств.
С неменьшей нагрузкой работали бюро, занимавшиеся внутренней политикой и экономикой.
На основании всех этих материалов издавались своего рода выжимки – знаменитые так называемые «Коричневые страницы» – брошюры, отпечатанные на светло-коричневой (партийного цвета!) бумаге тиражом от 60 до 150 экземпляров. Эти доклады просматривал и утверждал лично Геринг. (Особенно его интересовали карикатуры и анекдоты о собственной персоне, порой весьма язвительные.)
«Коричневые страницы» в опечатанных конвертах как строго секретные документы развозились курьерами министрам, главам ведомств, самым высокопоставленным партийным функционерам. Через месяц они возвращались в «F» и уничтожались.
К материалам Форшунгсамта не раз пытались подобраться министр иностранных дел фон Риббентроп и шеф Амт-VI Шелленберг. Ничего не получилось. Геринг цепко оберегал свое детище.
Насколько серьезную роль Форшунгсамт сыграл в различных важных международных событиях, можно судить по такому примеру. Во время чехословацкого кризиса 1938 года немцы читали все переговоры, которые вели между собой президент страны Эдуард Бенеш и посол в Лондоне Ян Масарик. В результате Геринг, следовательно, и Гитлер точно знали, что англичане не придут на помощь чехословакам и позволят, чтобы Судеты отошли к Германии. Это дало возможность Гитлеру на переговорах в Мюнхене беззастенчиво, не встречая сопротивления, давить на «миротворца» Чемберлена.
Спустя месяц после окончания Первой мировой войны создал свою радиослужбу и германский МИД. Ее первым и единственным шефом был отставной капитан связист Курт Зельхов. Поначалу в ней имелись всего 30 гражданских служащих. В 1936 году после реорганизации МИДа служба получила наименование Pers-Z (Перс-Зет). За время своего существования Перс-Зет вскрыла коды 30 стран, в том числе Британии, Франции, Японии, Испании, США, Ватикана. Первоначально главное внимание уделялось, естественно, Франции. К моменту разгрома этой страны в 1940 году Перс-Зет раскрыл 15 тысяч французских криптограмм.
Однако этой службе ни разу не удалось дешифровать русские криптограммы. Поэтому после вторжения Германии в СССР Перс-Зет особое значение стал придавать дешифровке турецких материалов. Читая переговоры между Анкарой и послом Турции в Москве, немцы получали хоть какую-то информацию о том, что происходило в советской столице. Так, в частности, Риббентроп и Гитлер узнали кое-что о параде Красной Армии на Красной площади 7 ноября 1941 года, о результатах переговоров между Сталиным и министром иностранных дел Великобритании Иденом, о советских требованиях к союзникам на Московской конференции относительно открытия Второго фронта, о поставках в СССР американских самолетов и танков.
Важное значение имели также взломы американских ходов, особенно после того, как США вступили в войну с Германией.
Примечательно, что нацистские лидеры не любили неприятные донесения разведки, вплоть до того, что иногда просто их игнорировали. Так, Перс-Зет всегда отмечал буквой «Ф» материалы, которые полагал особо важными для доклада лично фюреру. Но министр фон Риббентроп не раз воздерживался от доклада, опасаясь вспышки ярости Гитлера. Однажды на доложенной ему очень важной записке, касающейся положения дел в сельском хозяйстве СССР, Гитлер начертал такую резолюцию: «Этого не может быть».
Важным источником информации для вермахта стали данные, которые разведка при помощи средств связи добывала непосредственно на поле боя. Так, офицеры этих подразделений оставляли на территории, которую, по их предположениям, должны были захватить наступающие советские войска, замаскированные петли из тонкой проволоки, подключенные концами на немецкой стороне к специальной аппаратуре. Такая петля в случае удачи позволяла иногда прослушивать переговоры русских офицеров по 15–20 телефонным линиям. Так, в январе 1942 года немцы своевременно узнали о подготовке советского контрнаступления под Севастополем и тем самым избежали возможных больших потерь.
Фактически сохранив абвер, немцы сберегли в его составе и шифровальное подразделение – Шифровальный центр. В 1928 году, когда проходила реорганизация военных ведомств, абвер был подчинен непосредственно военному министерству.
Дешифровальное подразделение флота, непосредственно с министерством не соприкасавшееся, с абвером только сотрудничало, оставшись самостоятельным. В начале 30-х годов Шифровальный центр получил независимость от абвера, оставшись в лоне министерства. Флот свое агентство сохранил.
Когда в 1938 году место военного министерства заняло ОКВ, Шифровальный центр стал частью его Службы связи. К началу войны он значительно расширился и стал именоваться «Chiffrierabteilung». Обычно его называли OKW/Chi (ОКВ-Ши), или просто Ши.
Расположился Ши на Тирпицуфер, в одном из домов, которые занимали военные в этом районе, выходящем на Ландверканал, сразу за углом от штаб-квартиры ОКВ.
23 ноября 1943 года этот дом был разрушен при бомбардировке, и Ши переехала в полукруглое современное здание на Потсдаммерштрассе, 56. Это здание дало повод для многих скабрезных шуток, поскольку его немецкое название – Haus des Fremdenverkehrs – можно было трактовать двояко: как офис туристической информации и как дом для… сексуальных встреч с иностранцами.
