– Тоже верно. Меньше знаешь – крепче спишь.
– Ты-то как там?
– А я с пиндосами не общаюсь, – весело ответил отец, поняв намек. – У нас контора маленькая, независимая, не может себе позволить роскошь нанимать дармоедов. Правильно я сделал, что не пошел в штаб-квартиру, бедный Дональд там измучился уже… Ты сам, гляди, держись подальше от пиндосов. И от приезжих, и от русских…
На этих словах отец выпал из поля зрения камеры, потому что прибежала мама и конструктивный диалог закончился. Пришлось отчитываться о том, что я ел вчера, чем собираюсь питаться завтра и почему на мне такая мятая рубашка…
А дальше был исторический выход Малахова с табуреткой, исторические стихи, массовая истерика и задержка конвейера на десять минут. Едкое «целую начальника цеха» мне до сих пор нравится больше, но идиотизм про «гайки и болты» имел буквально сногсшибательный эффект, как и грозился Михалыч, стал на заводе локальным мемом и пошел отуда гулять по гаражам.
Не знаю, кто конкретно в штаб-квартире следил за экзаменом, но насчет веселящего газа они поняли все и сразу. И позаботились о том, чтобы историческое четверостишие перевести на английский. Оставалось только ждать, как дрессированные пиндосы Пападакиса объяснят свой возмутительный провал, – и приступать к геноциду. Если уж кого в штабе действительно не любили, так это категорию ссыльных менеджеров. Их всегда было слишком много, и они слишком бросались в глаза. Портили имидж, и вообще за них было как-то стыдно. Их гнали на периферию в надежде, что они там серьезно залетят и тогда можно будет этих попросить уволиться наконец, а сослать на их место следующую партию.
Не могли решить только, как обойтись с самим мистером Джозефом Пападакисом. Дело свое он знал туго, а что дурак, русским это без разницы, им любой нерусский – дурак. Пападакис стабилен и абсолютно предсказуем, все его решения просчитываются на раз-два. Что бы ни случилось на заводе, понятно, как поведет себя директор, а это дорогого стоит. Он труслив, а значит, не наломает дров. Он полезный дурак.
Когда от полезного дурака Пападакиса, не склонного ломать дрова, пришел доклад о диверсии с распылением веселящего газа на конвейере, его спасло только чудо. Сначала-то в штабе подумали, что он сам под газом. Потом догадались: он такой бредятины выдумать не мог, это его подставляют. Карающий топор правосудия рубанул по дирекции завода и уполовинил ее, освободив много места для новых лузеров, но Пападакис отделался сильным испугом, крепким ударом по кошельку и временным неудобством, пока срабатывался с новыми дрессированными пиндосами.
Еще ему прислали в помощники Роя Калиновски, симпатичного на первый взгляд, старательного и въедливого парня, знавшего технологию назубок. Очень активного и способного в одиночку заменить полдирекции, включая директора. Пападакис это сразу почуял и напрягся.
Роя списали подчистую из Департамента культуры по причине излишней мнительности, которую он прятал под маской высокомерия.
В остальном Рой был хорош, просто в один прекрасный день выяснилось: никто не может с ним работать, потому что все хотят разбить его симпатичное табло.
Только Роя нам и не хватало, чтобы привычная черная комедия превратилась в трагедию и ружья начали стрелять.
* * *
Мнительного Калиновски вылечили на заводе от высокомерия в полминуты. Если совсем точно, доводил он коллектив полгода, а сама терапия заняла именно что тридцать секунд и показала шедевральную эффективность. Стоило бы ее взять на вооружение «культуристам» – и начать с себя. Не люблю, когда людей бьют, но отдельные экземпляры иначе не лечатся.
Рой мог болеть еще долго, если бы не его манера часами шляться вдоль конвейера и всех шпынять без разбору. Именно на конвейере он и нашел себе докторов, просто коллектив врачей, расслабленный традиционным русским добродушием, очень долго готовился к операции.
Любимыми мальчиками для битья у Роя были тим-лидеры – с кого можно спросить оптом за действия целой бригады, а бригада – это такой сложносочиненный организм, в котором всегда найдутся отклонения от нормы. Хотя он и рабочими не брезговал, и мастерами участков не пренебрегал, и начальника цеха мог осчастливить вниманием по самые гланды, и линейного технолога мимоходом озадачить. Да чего там наши туземцы, криворукие по умолчанию, и их аборигенные начальники, с рождения недоумки, – от него пиндосы стонали.
Кто не видел Калиновски до терапии – просто не верил, что этот пупсик мог быть кошмаром всего завода. Я тоже не видел – и не верил, а зря.
Цеплялся Рой к народу из самых лучших побуждений, ради эффективности, но делал это настолько топорно, что восстановил против себя весь линейный стафф. Те, кто помнил, «как это было при Дональде» – когда такой же парень в галстуке мог попросить разрешения занять твое место на пару циклов и своими руками показывал, на чем ты теряешь секунды или отчего тебе неудобно, – плевались Рою вслед. Он обладал редкой способностью глядеть на производственников сверху вниз с высоты своего грандиозного теоретического знания технологии и делать замечания самым оскорбительным тоном.
Заводчане на тот момент твердо знали, что они все делают хорошо и правильно, собирают лучшие в мире цитрусы, побеждают в соревновании, и так далее. Главное – держать темп, и нас никто не переплюнет. Мы пережили борьбу за укрепление дисциплины, мы со свойственной нам лихостью освоили Кодекс корпоративной этики, да ты нас теперь ядерной войной не напугаешь. Только не мешай дирекции имитировать бурную деятельность, а всем остальным – производить автомобили. Мы пиндосим, жрать не просим.
И тут приехал умник – интеллектуал, ядрена матрена, – из самого Департамента культуры производства. Департамент – это не хухры-мухры, туда кого попало не берут. Радуйтесь, провинциалы, вам несказанно повезло, он вас научит у станка стоять.
Вообще, кто его знает, этого Роя, что ему сказали, отправляя в глухую провинцию, – может, это самое и сказали, чтобы не думал, будто сослан в немытую Россию навечно. А то вдруг повесится.
Проникнувшись важностью своей миссии, Калиновски обозрел сборочную линию и сразу понял, какие тут скрыты бездонные резервы для продвижения культуры в массы. Штаб-квартира правильно сделала, прислав его сюда: производственники все испортили, и особенно они испортили людей. Русский стафф был непростительно разболтан. Он неправильно стоял, неправильно сидел, неправильно глядел и не с той ноги шагал. Он двигался неритмично, то слишком быстро, то слишком медленно, а если приглядеться, можно было заметить рабочих, которые чесали в затылке, подтягивали штаны, даже совали руки в брюки и разглагольствовали – кстати, наверняка ругали пиндосов, чего еще от них ждать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
