Читаем без скачивания Вы хотели войны? Вы ее получите! - Сергей Дышев

Больше говорить было не о чем. Гости, так и не притронувшись к чаю, встали и распрощались.

– Нам пора. Всего доброго, – сказал Иван.

– Всего хорошего, – кивнул Тагар.

Расстались, не пожав друг другу руки.

Иван и Сергий сели в машину, выехали за ворота.

– Видишь вон ту горку, давай на нее, – попросил Иван Сергия. – Там остановишься.

Когда джип остановился на горке, Иван включил радиостанцию на прием.

– Самое интересное узнать, что о тебе говорят после задушевного разговора, – сказал он.

Иван прибавил громкости, послышался смех барона.

– Цыганский барон, цыганский барон... Эти чужаки такие тупые, что легче согласиться, чтоб тебя звали бароном, чем объяснить, что нет никаких опереточных цыганских баронов, а есть просто уважаемые авторитеты у ромалов... – после паузы Тагар продолжил: – Но чует мое цыганское сердце, что ребята не такие простые, и этот президент – такой же, как и я – президент Америки. И на ментов не похожи, и на полицаев. А вдруг, Шандор, это те самые «неуловимые мстители», которые по Москве ночные кабаки взрывают? Ты, кстати, номер машины запомнил?

– Срисовал...

Иван усмехнулся: в этот момент Наумов менял номера на джипе.

И тут прослушиваемый разговор принял интересный оборот. Все навострили уши.

– Когда Файзулла привозит очередную партию товара? – спросил Тагар. – В среду? На резервный склад отвезешь. Так... так...

Слышно было даже, как Тагар встал, начал ходить по залу.

– Сейчас поедем к ментам, пусть пробьют нам эту машину на владельца, и этого любопытного «президента». А по пути заедем к Ляле, надо сказать, чтобы временно свернула свою лавку и дурь попрятала. А получим адрес этого Вани – сами пришьем. Остальные разбегутся.

– Надо араба предупредить... – отозвался Шандор.

При упоминании араба Иван и Сергий многозначительно переглянулись.

Снова зазвучал голос Тагара:

– Все, едем к ментам, может, они чего подскажут.

На этом просушка закончилась, видно, Тагар и Шандор вышли наружу.

– Командир, у меня такое тревожное предчувствие, что они не доедут к ментам, – заметил с ухмылкой Вздохов.

– В догонялки и стрелялки играть не будем, – хмуро отозвался Иван.

– Я уже догнал...

Лагода и Корытов заговорщицки рассмеялись.

– Не понял! – Иван повернулся к Вздохову.

– А я им мину магнитную на днище замастырил, – невозмутимо пояснил Вздохов.

– Зачем?

– На всякий пожарный, – пояснил Вздохов. – Пусть пока ездят. Может, пригодится...

В этот момент машина барона выехала за ворота. Они автоматически закрылись.

– Только вот радиус действия радиоуправляемого устройства небольшой, – добавил Вздохов.

– Догоняем! – приказал Иван. – Хорошо, что номера сменили...

Джип Тагара развил приличную скорость. И, чтоб нагнать его, приходилось мчаться на предельной для этого шоссе скорости.

– Ну, чего, гаси. что ли, или как... – произнес Иван.

Вздохов нажал на кнопку, но эффекта не было.

– Надо поближе.

Конюхов кивнул, сократил дистанцию между машинами.

Вздохов снова два раза нажал на кнопку, но эффекта не было.

– Давай еще поближе...

– Слушай, а если она оторвется? – заметил Корытов, когда дорога пошла ухабами. – Во будет хохма, если сами на нее наскочим.

– Не должна, – заверил Вздохов.

– В городе подрывать не будем, – мрачно произнес Иван.

– Ясное дело. Давай, батя, еще поближе.

Тагар заметил висящую на хвосте машину.

– Слушай, а это не их джип сзади? Притормози чуть, подпусти ближе!

Шандор, притормозив, посмотрел в зеркало заднего вида.

– Нет, номера другие.

Предосторожность стала для Тагара роковой.

Родин рассердился:

– Ну, чего там у тебя? Впритык, что ли, ехать?

– Сейчас... Давай, голубушка! – Вздохов нажал на кнопку.

И хорошо рвануло! Джип подбросило, он полетел в кювет и, перевернувшись, заполыхал огромным факелом.

Преследователи проводили взглядами покореженную машину, Сергий, перекрестившись, прибавил газу...

– Как говорила моя покойная бабушка, туда вам и дорога... – разрядил тишину Корытов.

А Родин рассказал притчу:

– Цыганам все подают, но их никто не любит. Евреи сами все достают, и их никто не любит. Грузинам ничего не нужно, у них все само растет, их тем более никто не любит. Русские всем подают, и их за это никто не любит.

А золото оставляем на дальнюю дорогу и казенный дом

Поздним вечером группа в полном составе на двух джипах подъехала к дому Ляли – «матери Героина».

– Что никакого шума и насилия, – предупредил Иван. – «Анти-крик» взяли?

– Взяли. Пять катушек, – Корытов вытащил из сумки и показал катушку скотча.

Родин, а вслед за ним вся группа, надели черные маски и перчатки. По приставным лестницам преодолели забор, открыли ворота, и как только машины въехали во двор, вновь их закрыли.

Но неожиданным препятствием стала мощная стальная дверь.

Корытов, побарабанив, крикнул:

– Откройте, милиция!

В доме зажегся и тут же погас свет.

Чтоб проникнуть в дом из десятков известных способов Родин избрал самый гуманный и не шумный. По его знаку к решетке на окне прицепили трос с крюком. Короткий рывок джипа, и решетка полетела вниз, «спепцназы запаса» вышибли стекло, влезли в окно.

Дом Ляли был чуть поменьше, чем у «барона», все то же типовое убранство: ковры на полах и стенах, вазы, хрусталь на потолке и в шкафах. В доме находились двое мужчин, которых тут же связали и уложили на пол. Потом из дальних комнат на свет божий вытащили двух бесформенных нечесаных толстух. А визг и крик они подняли, что у ребят потемнело в глазах и в ушах заложило.

Иван разозлился:

– Где «анти-крик»? Я же предупреждал!

Но не тут-то было. Завидев катушки со скотчем, женщины все поняли, как дикие кошки, стали вырываться, кусаться, царапаться, при этом успевая обкладывать ребят махровым трехэтажным матом.

Когда цыганок, наконец, запеленали, истратив на каждую по две катушки липкой ленты, они умолкли.

– Это ты – Ляля? – спросил Родин у одной из связанных толстух.

– Я – Соня, – раздраженно ответила женщина.

– Значит, ты? – вперил палец Родин во вторую.

– Ну, я...

– Мать Героина... Ну, здравствуй, давно хотел познакомиться.

– Какая я тебе «мать героина», – заверещала Ляля – иных диапазонов в ее голосе не было, – я мать-героиня, у меня – одиннадцать детей, я больная женщина, ты что – не видишь, чтоб глаза твои сгнили...

– Сейчас рот заклею, – прикрикнул Родин.

И Ляля тут же умолкла.

– А ты кто, я хотел бы познакомиться, – произнес старший из мужчин.

– Отец герой. И мама моя – Родина, – опрометчиво Иван произнес свою фамилию.

Связанные скотчем пленники сидели на стульях, как перед началом спектакля. Ивана понесло на обвинительное заключение. Прохаживаясь по залу, он вещал:

– Вы все – убийцы наших детей, больше того – нашего будущего. Вас всех надо вешать на грязной базарной площади в будний день. Сейчас вы принесете сюда, на этот стол, всю наркоту и все деньги, золото, которые получили за нее. Взамен я сохраню ваши подлые жизни и оставлю часть денег и ваше золотишко. Дом ваш мы сожжем, и вы навсегда уйдете из этих мест.

Цыгане переглянулись, никто не проявил инициативу.

– Ну, что ж, – равнодушно продолжил Иван, – тогда горите вместе со своими деньгами. Керосин!

– Я! – картинно вытянулся Бессчетнов. – В три секунды, командир...

Он откупорил канистру и стал поливать пол вокруг цыган. Плеснул на занавески, на диваны... Чиркнул зажигалку, и маленький синеватый огонек отразил в себе бушующее пламя большого пожара. Пришельцы не шутили... Альтернативы не было – или сгореть с припрятанным богатством, или выторговать себе право на жизнь.

Один из мужиков, старший по возрасту, встрепенулся.

– Дуры, вы что – не поняли? Несите все, что вам сказали.

Минут через пятнадцать-двадцать под конвоем из тайников и тайничков, закромов и сусеков, подполья и чердачных перекрытий, ниш и уголочков, а также из подушек, пуфиков, подкладок, колготок, чулочков, носков и даже цветочных горшков были извлечены и выложены на стол упаковки с героином, шприцами, пачки долларов, рублей, ювелирные изделия – всевозможные золотые кольца с камнями и без камней, мониста, ожерелья, браслеты, серьги, бусы, жемчуг, камни всех цветов радуги. Под светом люстры эта горка сокровищ сверкала тускло, будто присыпанная серым героиновым порошком. Обитатели дома молча смотрели на вещественный итог своих деяний в смертельной работе.

Бессчетнов вытащил нож, разрезал несколько пакетов с героином.

– Ну, что, командир, накормим наших друзей?

И, не дожидаясь, ответа, стал совать порошок в рот мужикам и женщинам.

– Жрите, уроды, что же вы не жрете? Подавитесь...