милый, — она пригладила его костюм, а потом посмотрела на Олив вполне дружелюбно.
— Олив, дорогая ты замечательно выглядишь в этом платье. — и Ангелия протянула Олив руку для пожатия. — Предлагаю забыть прошлое и постараться стать хорошими подругами.
Олив пожала руку матери Фредерика, не переставая смотреть той в глаза. На секунду Ангелию обладало леденящим холодом. Это было предупреждением. Олив сделала это вполне осознанно, давая знать Ангелии, что ни на секунду не доверяет ей. Та слегка дернулась, но не подала виду. Ангелия лучезарно улыбнулась Фредрику с Олив и проговорила:
— Отлично. Надеюсь мы с тобой поладим. Ну а теперь оставлю вас, наслаждайтесь вечером. Она развернулась показывая великолепную обнаженную спину, возможно, слишком обнаженную для особы ее статуса, и растворилась в толпе гостей.
Все оставшееся время на балу Олив развлекалась, танцевала с Фредриком и с Кассандрой, пробовала различные кулинарные изыски и знакомилась с гостями.
Она очень хорошо проводила время. В целом приглашённые лирианцы приняли ее приветливо, хотя видно было, что некоторые побаивались ее. Видимо это были те, кто присутствовал в тот день на балу.
— Я в туалет. — сказала она стоящей рядом Кассандре. — а ты проследи, чтобы за это время не уволокли моего мужчину.
Они стояли возле открытых окон, дышали свежим воздухом, пока Фредрик отошел за бокалами мангустиновых нектаров, которые так любила Олив.
Кассандра кивнула.
— Мне пойти с тобой? — спросила Кас.
— Нет, все будет в порядке.
— И я ничего плохого не вижу. «Вернее, вообще ничего не вижу». - подумала Кассандра. С тем пор как на попала сюда, такое уже случалось несколько раз.
— Тем более. Ладно, я скоро буду.
Олив пробралась через толпу танцующих людей и вышла из бального зала. Свет в коридорах был приглушен, и то там, то тут стояли охранники. Олив быстро нашла уборную и быстро справилась со своими делами. Смотря на себя в зеркало она поправила волосы и вышла в коридор, в котором казалось стало чуть темнее, чем было до того, как она зашла у туалет. В этой части коридора охранников не было, что показалось Олив странным. Хотя нужно было постараться пробраться сюда через коридор полный стражи.
Олив шла в сторону бала и подумала о том, что им с Фредриком надо еще очень много чего обсудить. Ее терзали мысли о том, как они будут жить дальше, где они будут жить, и так далее. Мысли Олив прервал звук чьих-то шагов, которые доносились за ее спиной. Она хотело было обернуться, но не успела, потому что на нее кто-то грубо налетел и ударил ее о стену.
Олив чуть не потеряла сознание от боли. Она стала вырываться, но этот кто-то грубо схватил ее за волосы и попытался ударить головой о стену, но Олив успела подставить свои руки под лицо. Ее сковал дикий ужас, но времени на страх было. Она собрала все свою волю и применила магию огня. Тело Олив вспыхнуло как факел, и нападающий вскрикнул сзади нее и хватка его ослабла. Это дало Олив время для перегруппировки, она повернулась к нападающему лицом, но не успела его рассмотреть, потому что получила сильны удар в живот, что вышибло весь воздух из ее тела. Она пыталась использовать огонь снова, но ей не хватало воздуха, чтобы сделать вдох. Она не успеха опомниться, как нападающий наотмашь ударил ее по лицу. Она упала на пол, и почувствовал удар ногой по ребрам. Голова ее раскалывалась, она задыхалась. Олив даже не тратила свои силы на то, чтобы подняться. Она просто закрыла глаза, сделала быстрый вдох и весь коридор вспыхнул синим пламенем. Нападающий снова заорал, этот крик был пронизан болью и агонией. Пока ее не били, у нее было время отдышаться и собираться с силами. Огонь погас и нападающий в каком-то неистовстве и злости еще яростнее набросился на Олив, но он не успел до тронуться до нее и пальцем, так как его тело пригвоздило к полу мощным телом Фредрика.
Олив облегченно вздохнула и попытался сесть на полу, но у нее это получалось неуклюже. Ее руки дрожали, а тело болело.
Фредрик был в ярости. Он прижимал к полу обуглившееся тело нападавшего, который все еще кричал от боли. Вместе с Фредриком прибежали и другие охранники, и теперь коридор заполняло много людей. Фредрик посмотрел на Олив и приказал им.
— Возьмите его! Быстро! Пара охранников подлетели и схватили преступника, а Фредрик тем временем кинулся к Олив.
— Олив, родная, где болит? — его голос был заботлив и нежен.
— Нне ммогу встать, — она прохрипела.
— Пошлите за доктором. — скомандовал Фредрик.
Он аккуратно усадил ее, осмотрел лицо и увидел ссадину и налившийся синяк на ее щеке.
— Ребра, — простонала она от боли. — мудак ударил меня по ребрам… и в живот. Она пыталась дышать ровно, но каждый вдох причинял ей сильную боль. Губы Фредрика сжались и превратились в тонкую линию. Он гладил ее по волосам, не зная как еще помочь. Лирианцы восстанавливались после физических ранений со скоростью света, и Фредрик понимал, что и Олив быстро придет в себя, но он все равно не находил себе место из-за страданий его пары. И вдруг он услышал удивленный возглас Олив, которая смотрела поверь его плеча.
— О, Фредрик, — она сказала это сокрушенным голосом. Фредрик не сразу понял, что происходит, но он обернулся за ее взглядом и его сердце пронзила сильнейшая боль.
В руках двух охранников обуглившееся тело нападавшего стало восстанавливаться от ран. Вместо грязных ошметков на его лице стала появляться здоровая читая кожа. Все присутствующие в коридоре уставились на того, кто напал на Олив и замолкли от шока. С безумной улыбкой на лице, тяжело дыша в руках охранников, на Фредрика смотрел Кендрик.
Глава 26
Фредрик сидел прямо напротив Кендрика и смотрел ему в глаза. Они находились в современно обустроенной темнице в подвале замка. С веками Фредрик научился ценить гуманность во всех ее проявлениях, а потому заключенные, которые попадали сюда имели одиночную камеру с сан узлом и кроватью. Но уже очень давно Фредрик никого не приковывал магическими цепями к стене, как сегодня приковал Кендрика. Такие цепи связывали магию всех существ, кроме вераксов, конечно.
Фредрик уже отошел от первого шока и сейчас одновременно испытывал боль предательства, горечь, злость, отрицание, опять злость. Но все же где-то за этим клубком эмоций скрывалась любовь к другу и брату, которую сердце Фредрика уже начало оплакивать.
Кендрик тяжело дышал. Его кожа уже почти
