Тралл не мог отказаться от участия в празднике, значившего так много в истории Калимдора, даже не смотря на происходящее. В одну из ночей духи Земли явились к шаману, они просили прощение за то, что намерены сделать. Общение длилось несколько секунд, Тралл не успел подробней расспросить духов. Потом начались землетрясения.
К вечеру кортеж Вождя прибыл в Хиджал. Умиротворенная и утихшая с наступлением сумерек природа позволила Траллу забыть о том, с каким тяжелым сердцем он выезжал из Оргриммара.
Взбешенные жители орали проклятия в спину Вождю, призывая его принять меры, ведь он же шаман. Гвардейцы Кор’Крона оцепили город, позволяя Траллу выехать. Орки отказывались верить, что Тралл не в состоянии усмирить стихию, ведь он справился с ее буйством в Кабестане. Почему же он не может спасти собственную столицу?
— Собаки Альянса хотят войны, — каждый день говорил ему Гаррош Адский Крик. Он прибыл из Степей с донесением разведки о пополнении военного штата Терамора.
Гаррош постоянно говорил о необходимости укрепить оборонительные стены столицы, о наборе новобранцев в армию Орды и их обучении. О том, что лагерь Таурахо ближе всех находится к границам Пылевых Топей, и если Альянс вздумает вести свои танки на Оргриммар, Таурахо нужно укрепить и сделать из города военный пост. Да, да, он говорил, что разведка не может ошибаться. Коротышки Альянса днями и ночами собирали смертоносные, неповоротливые машины в Тераморе.
Тралл отказывался понимать происходящее. Еще совсем недавно Орда радовалась победе над Королем Мертвых, объединившись, возвращала троллям острова Эха, и дни под палящим дуротарским солнцем тянулись медленно и размеренно. Тралл оглядывался назад, силясь понять, когда наступил тот переломный момент, из-за которого они оказались на военном положении с Альянсом, из-за которого стихии одна за другой отказывались сотрудничать с шаманами, нарушая веками установленный договор. Окружающий мир рушился, но казалось, никто и не пытался понять, почему это происходит. Страх и паника овладели гражданами. Тралл был уверен, что в Альянсе происходит то же самое. Он не хотел и не собирался развязывать войну, и надеялся, что в один из дней Джайна все же появится, и танки в Тераморе окажутся вовсе не военными машинами, а каким-нибудь новым, мирным изобретением гномов.
Изящные строения ночных эльфов не могли разместить всех желающих, прибывших на празднества, десятки костров горели в лесах, согревая оставшихся без крыши над головой. И только в этот раз ночь наполнила леса непроницаемой тишиной. Тысячи людей и орков отказались ехать в Хиджал, и в этот раз мест хватило всем.
Нерешительно, паломники заводили хвалебные песни. Одна из них была посвящена Джайне Праудмур, и люди не знали, петь ее или нет. Не зная подробностей, они поражались ее отсутствию на празднике. И на Тралла, хотя он сменил свои легендарные черные доспехи на свободный костюм шамана, демонстрируя мирное расположение, люди глядели с затаившимся страхом. Посвященную ему песню многие петь просто отказались. Ночные эльфы хранили каменное выражение лиц. Атака нежити у берегов Гильнеаса до сих пор не была разъяснена официально и только обрастала слухами, сплетнями, и никак не способствовала мирному течению праздника.
Как всегда сотни крохотных, серебристо-синих огоньков появились неожиданно и ниоткуда. Огоньки заполонили ночной воздух мерцанием, исполняя свой молчаливый танец вокруг размашистых ветвей Нордрассила, садились на плечи и головы паломников. Считалось, что души погибших ночных эльфов превращаются в эти крохотные огоньки, и в дни празднования Изгнания Архимонда в первые часы сумерек они появлялись тысячами. Воздух светился, и каждое дуновение ветра было видно. Постепенно огоньки замирали на ветвях Древа, которое только в дни празднеств мерцало до утра дымчато-голубым светом.
Чудесная, сказочная картина несколько сблизила расы, наполнив их души умиротворением. Люди забывали о тревогах и улыбались оркам. Орки, как могли, дружелюбно улыбались им в ответ.
Прохладой веяло от озера, в которое Иллидан вылил несколько фиалов с водой из Источника Вечности. Голоса тихо воспевали победу нам демонами. И отчего-то всем казалось, что Великий праздник Калимдора отмечается в последний раз.
Тишину ночи прорезал истошный крик. Черное небо осветилось вспышками — дождь из огненных метеоров пролился на поляны, где сидели паломники. С шипением метеоры падали в воду и в траву, пламя быстро охватывало деревья и даже ветви Нордрассила. На месте падения метеоров один за другим вырастали огненные големы. Сотрясая землю, они ловили обезумевших от страха паломников, сжигая их одним своим прикосновением.
Лучники из Стражи Хиджала расстреливали големов, другие — уводили людей в безопасные места. Чернокнижники пытались обезвредить големов, насылая свои обездвиживающие проклятия. Но элементалей становилось только больше.
Взрыв сотряс землю, и мало кому удалось сохранить равновесие и не упасть. Пепел крупными хлопьями сыпался на изящные строения ночных эльфов, скрывал обездвиженные тела в траве, лежащие с искаженными от страха лицами. Взрыв, сильнее первого, вновь потряс Хиджал, и небо, источая жар, окрасилось в огненно-красные цвета. Одна из гор Хиджала с грохотом взорвалась изнутри. Огромные булыжники смертоносным градом разлетелись во все стороны, и тягучей раскаленной лавой разрыдалось жерло новорожденного вулкана.
Безрезультатно пытался Тралл воззвать к Духам Огня. Злым хохотом наполнилось его сознание, а разум пылал изнутри. Многих паломников Стража Хиджала уже увела, но все еще оставались те, кого от бегства отрезала полоса непроходимого огня.
«Спаси невинных», — шептал шаман. — «Не забирай жизни детей, пришедших в этот мир чистыми».
Но крики горевших заживо были ему ответом. Он не замечал, как тонкой струйкой огонь стал виться вокруг него по траве, замыкая круг. С закрытыми глазами, на коленях, Тралл обращался к Духам Воды с просьбой дождем погасить пожары, но Духи не отзывались. Орк не чувствовал, как огонь, заигрывая, касается его зеленой кожи, оставляя саднящие раны.
Когда стражники Хиджала прорвались к нему, заливая горящую траву водой из священного озера, Вождь орков был без сознания.
Глава 28. Ирония судьбы
Черными лентами вились трещины по массивной кладке оборонительной стены Гильнеаса, и лишь множились с каждым подземным толчком. Орда не особо интересовалась человеческим королевством, отгородившим себя от остального мира. До тех пор, пока оборонительные стены не стали рушиться из-за землетрясений. Ежедневно лазутчики Отрекшихся исследовали стены, подмечая все новые трещины и разломы, и напряженно ждали того момента, когда стена рухнет. За стеной могли быть живые люди, и Отрекшиеся не могли быть рады таким соседям.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
