знала лучше, то подумала бы, что он уставился на порно.
Я собираюсь отрезать еще кусочек омлета, когда мой желудок предательски издает звук. Я уже сыта. Опускаю взгляд и вижу, что почти ничего не съела. Ощущение поражения делает так, что приборы громко звякают о тарелку.
Кристиано прочищает горло.
— Ты закончила? — на краю его слов слышится едва заметная насмешка.
Я поднимаю подбородок.
— Нет. Я просто делаю паузу.
Уголки его рта приподнимаются в улыбке.
— Ты не можешь, да? Не можешь съесть больше.
— Могу, — возражаю я, но в голосе слишком мало уверенности.
Его губы изгибаются в довольной улыбке. Это улыбка победителя.
— Ты хорошо держалась, Кастеллано. — Он протягивает руку и забирает мою тарелку. — А теперь оставь настоящую битву тем, у кого есть тяжелая артиллерия.
Он подмигивает игриво, и это убийственно.
Я могла бы смотреть, как он ест, целыми днями, так что можно представить мое разочарование, когда всего через шесть укусов от омлета, йогурта и фруктового салата не остается и следа.
Надо отдать ему должное, он больше не злорадствует, но скрыть улыбку за согнутым кулаком у него все равно не выходит.
И у меня тоже.
Я благодарю Бога за то, что Пенелопа помогает мне влезть в платье, потому что мои пальцы слишком влажные и дрожащие, чтобы справиться самой. Мы стоим за плотной бархатной шторой, но присутствие Кристиано ощущается так, будто он в нескольких сантиметрах, дышит горячим воздухом мне в шею.
— Вы что, морили себя голодом, мисс Кастеллано? — шипит она, явно раздраженная моей отсутствующей тягой к еде. — Мне еще никогда не приходилось ушивать платье на столько размеров. Это будет вдвое больше работы.
— Тогда Саверо заплатит вам вдвое больше за ваше время. — Голос Кристиано звучит поверх шторы, и я вижу, как кровь отливает от лица швеи.
— Прошу прощения, мистер Ди Санто, — ее пальцы путаются на булавках. — Эмоции взяли верх над вежливостью.
— Покажите мне платье.
Его приказ заставляет нас обеих вскинуть головы.
— Эм, мистер Ди Санто, боюсь, это может быть плохой приметой, — отвечает Пенелопа, широко раскрыв глаза и уставившись на меня.
— Это плохая примета только в том случае, если платье видит жених. А я не жених.
Если бы я не знала лучше, то уловила бы в его словах нотку горечи. Но, зная, как я успела повеселить Кристиано за завтраком, я скорее уверена, что он просто рад тому, что не ему предстоит на мне жениться.
Пенелопа продолжает смотреть на меня, пока я не понимаю, что она ждет моего согласия. Я один раз киваю, и она позволяет платью опуститься на полную длину. Она обходит меня кругом, подгибая и подтягивая ткань там, где нужно, пока не кажется, будто я родилась в этом потрясающем наряде. Потом она отходит в сторону и отдергивает штору.
Я стою к Кристиано спиной, но в зеркале во весь рост вижу его отражение. Он сидит на черном бархатном диване, расставив колени и опершись локтями на них. Когда штора раздвигается, его лицо застывает в ошеломленном выражении.
А потом, когда его взгляд скользит по открытой спине, по линии талии, плавно уходящей к ягодицам, по юбке, которая обхватывает мои бедра и плавно расходится к низу мягким, изящным «русалочьим хвостом», его глаза темнеют, и в них вспыхивает предательский блеск, словно втягивающий свет.
Я уже видела эти глаза.
Он смотрел на меня так прямо перед тем, как врезал кулаком по своей кухонной столешнице.
Я переводжу внимание на корсет платья и начинаю считать стеклянные бусины и жемчужины, на чем угодно, лишь бы избежать грозы в его глазах.
— Оно вам нравится, мистер Ди Санто? — нервно спрашивает Пенелопа.
Я слышу только собственное сердце.
Б-бум, б-бум, б-бум.
А потом он отвечает:
— Оно восхитительно.
Мой желудок сжимается, и я поднимаю глаза, встречая его взгляд. В них больше нет равнодушия. Этот взгляд пугающе собственнический, и мне приходится отвернуться. Я провожу руками по бедрам, отвлекаясь на безупречную ткань и мастерство пошива.
— Все в порядке, мистер Ди Санто? — спрашивает Пенелопа.
Я оглядываюсь через плечо и вижу, как спина Кристиано исчезает в сторону выхода.
— Мне нужно сделать звонок, — отвечает он, не оборачиваясь. Потом рывком открывает дверь и уходит.
У меня внутри все переворачивается. Этот взгляд в его глазах…
Как я вообще смогу взглянуть Саверо в глаза в нашу брачную ночь, не говоря уже о дне свадьбы, если все, что я буду видеть, это то, как Кристиано смотрит на меня своими глазами, черными, как небо без единой звезды?
Глава 19
Кристиано
Я не клянчил сигарету у незнакомца с тех пор, как мне было пятнадцать, но сейчас мне нужно хоть что-то, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце.
Я стою на углу улицы и смотрю, как солнце отражается от капота моей машины, пока затягиваюсь дымом, заполняющим легкие. Жесткий вкус сигареты отвлекает ровно настолько, чтобы я смог собрать свои мысли во что-то менее непристойное и менее опасное.
Я набираю сообщение одной рукой.
Я: Какие новости?
Я выдыхаю в воздух завиток дыма и наблюдаю, как Сав печатает ответ.
Сав: Все сделано.
Я выпускаю долгий, глубокий выдох облегчения.
Я: Значит, ты уже едешь обратно?
Сав: Завтра.
Блядь. Я закусываю нижнюю губу. Я не могу позволить Кастеллано провести еще одну ночь в моей квартире, каким бы ни было мое мнение насчет того, что она не запирает дверь. Искушение и так было слишком сильным еще до того, как я увидел ее в том платье. А теперь, когда я увидел…
Я стряхиваю из головы каждую мысль. Тут есть только один выход.
Я подношу телефон к уху и делаю еще одну долгую затяжку сигаретой.
На том конце кто-то снимает трубку.
— Аллегра Кастеллано.
— Аллегра, — говорю я, чувствуя легкое облегчение. — Это Кристиано. Хочешь увидеть невесту?
Час спустя голоса пяти полупьяных женщин уже режут мне виски. Это была хорошая идея, напоминаю я себе. Потому что альтернатива была бы куда хуже.
К сожалению, я решил последовать рекомендации Саверо и, чтобы избежать неловких разговоров, пригласил весь женский клан семьи Кастеллано. Я не столько избегаю болтовни, сколько ищу выход, и этот вариант все равно сработает. Мне просто нельзя оставаться с ней наедине. Особенно после той примерки.
Свадебные
