Да, пожалуй, стоит сказать!
Итак:
— Я — Шумилов Константин Борисович! Муж Виталины.
Про Майю ни слова. Пока! До тех пор, пока этот говнюк не признается мне, в курсе он, или нет? Буду вести разговор о жене. Но в каком именно русле?
Начать стоит с главного:
— Мне известно, что вы с Виталиной общались? На правах её мужа, хотелось бы знать, с какой целью?
Нет, боже! Тупо звучит. «На правах её мужа». Ты ещё ему штамп зарисуй! Обойдётся. Сказать нужно как-то иначе. К примеру:
— Я так понимаю, нам есть, что обсудить?
Или это уж слишком киношно? Что там обычно говорят супермены, общаясь со злодеями? Ведь он же может спросить, подняв бровь:
— Разве?
Он может, я знаю! И сделает это. Непременно поставит в тупик.
А я усмехнусь:
— Разве нет?
Правда, этот словесный «пинг-понг» может длиться достаточно долго. На потеху его дуболомам. Да и ему самому. Нет, уж! Стоит быть сдержанным, чётким, конкретным.
— Что у вас с Виталиной? — любопытно, а как он ответит на этот вопрос?
Скажет:
— Общая дочь.
Вот это будет удар ниже пояса! А вдруг он и правда так скажет…
— Что вам нужно от Виты? Что вам нужно спустя столько лет?
Если так сформулировать, это заставит его сообщить мне конкретную цель. Что он скажет?
— Хотел убедиться, что у неё всё в порядке, — возможно, и так.
Типа, встретился с ней пару раз. Ведь не чужие друг другу? Тогда мой приход будет выглядеть странно. Вроде как я обвиняю её за её же спиной.
А если он скажет:
— Мне нужно, чтобы Виталина ушла от тебя и снова вернулась ко мне.
Ну, тогда… Ну тогда я набью ему рожу! И даже его дуболомы не сумеют меня удержать.
На лобовое стекло опускается жук. Со шлепком. Тёмный майский. Мне видно ворсистое брюшко и лапки. Их шесть. Никогда не любил вот таких насекомых. Тараканов, жуков. Тех, кто громко жужжит! Вот божьих коровок люблю. Бабочек тоже. Даже гусениц как-то спокойно сажаю к себе на ладонь. Но жуков… Я не то, что боюсь. Просто они вызывают мурашки.
Этот факт был причиной насмешек. К примеру, когда собирались на майские в юности вместе с друзьями. А я вечно вздрагивал, когда майский жук падал рядом со мной. И, вместо того, чтобы наслаждаться природой, общением и шашлыком, ощущал дискомфорт, когда слышал поблизости явное «жжжж».
Но стыднее всего было в тот раз, когда Виталина снимала жучару с меня. Он уселся мне на спину. Я так неистово трясся и прыгал, пытался стряхнуть! Но говнючелло вцепился в мой свитер. Всеми шестью лапами. И никак не хотел отлипать.
— Костян, ну попрыгай ещё! — хохотал до упаду Зарецкий. Настоящий друг, ничего не сказать.
Виталина взяла меня за руку:
— Стой! — приказала.
Я встал и зажмурился. Мне казалось, сейчас этот жук заползёт мне за ворот, и тогда я уж точно начну верещать. Но Витка спасла меня. Она отцепила жука, и, держа двумя пальцами, показала его мне:
— Ну, и чего тут бояться? Посмотри, он пушистый. Потрогай его!
— Спасибо, Виталь! Я как-нибудь обойдусь, — отшутился.
Но Вита велела:
— Потрогай!
Вот так бы она умоляла меня потрогать её где-нибудь. Я бы без промедления стал трогать! А вот жука, как-то совсем не хотелось.
— Почеши ему пузико, — хмыкнула Витка, и ковырнула своим ноготком волосатое тельце жука. Тот задвигал лапками. Всеми шестью. Меня пробрало от мурашек. Но я понимал, что потрогать обязан.
Протянул руку. Скривился, коснулся и тут же убрал.
— Я потрогал! — сказал.
— Кось, ну ты как девчонка, — Виталина вздохнула, отбросила в куст насекомое. А я вытер свой палец об джинсы. Ощущая, как волосы дыбом стоят на руках…
Вот и сейчас, даже сидя в машине и глядя на жирное тельце жука, я ловлю на себе волны мелких мурашек. Как не вовремя, а! Вот не мог сесть попозже? А, может, уже уползёт, когда я вернусь?
«Нет», — убеждаю себя. Если ты так боишься жука, то какой Богачёв? Ты же просто наложишь в штаны!
«Как девчонка», — произносит Виталя в моей голове. Я совершаю порыв, выхожу из машины. И дышу пару раз, глубоко и неспешно. Как перед боем дышу! Обойдя и встав с той стороны, где сидит этот зверь, я тяну к нему правую руку.
— Вот сейчас я сниму тебя, а ты постарайся не двигаться, ладно? — шепчу себе под нос. Точнее, жуку.
Тот безмолвствует. Слышно только как лапки скользят по стеклу. Фу, как же противно! Я морщусь. И, не доведя до него свои пальцы, резко одёргиваю их. И вытираю о ткань своих джинсов, как будто уже совершил это действо. А тот с перепугу насрал на меня.
— Так, возьми себя в руки! Ты же мужик! — даю установку.
Поразминав для порядка ладонь, словно мне предстоит совершить что-то жизненно-важное, я тянусь к представителю жесткокрылых. Как бы сейчас поступила моя Виталина? Она бы опять рассмеялась, сняла бедолагу и бросила в травку. Так же и я поступлю! Вот только настроюсь…
— Так! Быстро. Берёшь и бросаешь в траву, — провожу инструктаж самому себе.
И при мысли о том, что за мной наблюдает Виталя, я делаю это… Вцепляюсь в него двумя пальцами. И резко бросаю в траву. Это длится не дольше секунды! Но за эту секунду я успеваю почувствовать всё. И жёсткость его нерасправленных крыльев. И то, как он дёргает лапками. И ряд зазубренок на них. И даже его волосатое брюшко. Мне кажется, он и не понял, что стал первым в жизни жуком, которого я добровольно взял в руки.
Позабыв обо всём, я топчусь, ставлю руки в бока и дышу глубоко и с усмешкой. Как же охота, чтобы сейчас Виталина и правда была со мной рядом. Чтобы она оценила, как я его взял.
«Ну, всё! Кажется, время пришло», — ощущаю такой прилив смелости. Словно, как минимум Змей Горыныч собственнолично пал от моей богатырской руки. Вот теперь мне пора навестить Богачёва.
Уверенным шагом войдя в ресторан, говорю официанту на входе:
— Добрый день! Мне нужен хозяин этого заведения, Богачёв Никита. Могу я увидеть его?
Официант замирает, задумчиво хмурится. И, не сумев дать ответ, уточняет у пробегающей мимо официантки:
— Ань, ты не в курсе, Никита Георгиевич здесь?
— Он уехал, — бросает приятного вида девушка.
— А это разве не его машина на входе? — интересуюсь.
— Его! Но он на другой, у него же их несколько, — так беззаботно, естественно она преподносит такой спорный факт.
Ну, да, как же я мог не подумать об этом? У него же их несколько! Он вообще не привык владеть чем-то одним. Несколько тачек, квартир. Несколько ресторанов по городу. Несколько ювелирных домов. Несколько женщин… Одной из них может быть Вита!
Расстроенный, я выдыхаю:
— Спасибо!
— Может быть, что-то ему передать? — улыбается девушка.
— Скажите, а когда он будет? — решаю дать шанс и себе и своей нерастраченной смелости.
Она пожимает плечами:
— Скорее всего, уже завтра.
— Что ж, жаль! — напряжение гаснет во мне.
— Так что ему передать? — уточняет работница сферы услуг.
— Нет, благодарю вас. Ничего не нужно, — киваю.
На улице делаю вдох. Проходя мимо тёмного джипа, бросаю презрительный взгляд на него. Раз не вышло на Богачёва. Всё насмарку! Весь боевой настрой. Может быть, это какой-нибудь знак? Что не стоит нам видеться с ним…
Приближаюсь к своей иномарке. На стекле вижу тельце жука. Он вернулся! И сел, но на этот раз с моей стороны. Не оставил мне шанса уехать отсюда, не проделав опять процедуру его переправки в зелёный газон.
Глава 35
Когда он её бросил… Когда он уехал. Я был очень рад! Я предвидел такое развитие их отношений. Ну, а как же ещё может быть? Видно супруга промыла мозги? Или, может, папаша? Ведь отец управлял всей империей. А «царевич» был вынужден ждать, пока папа отбросит коньки. Так что жизнь продолжалась.
Вот только моя Виталина хотел покончить с собой. Она убеждала, что мне показалось! Но только я думал потом сотню раз… Что бы случилось, приди я туда всего парой секундочек позже? Загляни я на крышу не в этот момент, а потом…
