Читаем без скачивания Кот в красной шляпе - Саша Суздаль

Поэтому, Ва-Гор запретил убивать местных людей, а пока ходить на охоту и забирать у них то, что им нужно. Кто не будет покоряться племени – убивать беспощадно и быстро. Но его воины нетерпеливы, и убивают много. Надо будет, потом, когда он, Ва-Гор, будет здесь властвовать, наказать кого-нибудь из своих, того же Ва-Шев, например, чтобы другие помнили: слово Ва-Гора – закон.

Сегодня поймали одного человека. Он говорит, что сам к ним пришёл. У него хитрые глаза. Он обещает провести Ва-Гора в свою страну и помочь Ва-Гору покорить это странное племя. Племя женщин, которое руководит местными людьми. Племя, которое может убить огнём и которое может плавать по небу. Очень странное племя, но их можно убить – в этом все убедились, когда они поймали трёх молодых воинов-женщин.

Одна, правда, убежала, да и дрались они наравне с его волками, но они смертны. Человек говорит, что есть ещё страна, в которой руководят мужчины, и которые тоже искусны в чарах. Ещё человек говорил, что сейчас идёт бой между воинами-женщинами и воинами-мужчинами. Это хорошо, пусть дерутся, Ва-Гору останется их только добить. Ва-Гор очень хотел поймать женщину «фрей» – так называл их человек. Поймать и выпытать, как делать чары. Или заставить покориться ему, Ва-Гору. И сегодня, ночью он решил уйти дальше и попробовать найти женщину «фрей».

Так подумал Ва-Гор, похвалил себя, и завалился на свою младшую женщину, Ва-Лалу, подававшую сегодня ему еду. Обхватив его ногами, она с жадностью прижалась к нему, радостно и громко постанывая под его толчками. Ва-Мава, старшая женщина, неподвижно стояла снаружи шатра, у полога, и скрипела зубами.

Второй день таскали скорчившиеся трупы девочки Эстаты, отупев от напряжённия чувств и насмотревшись на ужасы войны. Поле между Хари и Нев напоминало огород во время уборки урожая – тут и там копошились группки людей, копаясь в земле, перетаскивая трупы. Чувство затаённого ужаса и брезгливости ушло, осталась только неотвратимая необходимость доделать работу, к которой их принудили. Пришли селяне из ближних деревень, кучками друг к другу держались пришедшие из дальних мест, и все вместе, деловито пожинали урожай смерти.

Леметрия и Чери вдвоём пытались растащить два скорченных трупа, вцепившихся друг в друга фрею и марга, так и застывших вместе в последнем дыхании. Как девчонки не пыхтели – оторвать было невозможно.

— Хенк, помоги! — крикнула Чери копавшемуся поблизости Хенку. Хенк, как и девочки, почернел, лицо осунулось. Хенк подошёл, нагнулся, чтобы покрепче схватиться и сел.

— Что ты? — спросила Леметрия, глядя на его побледневшее лицо.

— Отец … — выдохнул Хенк, глядя на посиневшее лицо трупа марга.

— Чей отец? — обернулась к ним фрея Эстата. — Так это же марг !?

Она внимательно рассмотрела труп, протянула руку и сорвала блестящую звезду с груди:

— Это же Главный Марг! — она удивлённо, взглянула на Хенка, потом на труп и спросила: — Ты… ты не женщина? Ты кто?

— Я его сын, — ответил Хенк. Чери дёрнулась, взглянула на фрею Эстату, потом подошла и положила руку Хенку на плечо: — Сочувствую…

Леметрия подошла с другой стороны, зыркнула на Эстату заблестевшими глазами и тоже положила руку.

— Да это же наша Иссидия, — всмотревшись в лицо вцепившейся в Главного Марга фреи, сказала подошедшая фрея Рома. Вокруг застыли девчонки отряда. Фрея Эстета поднялась и кинула:

— Похороните их здесь, как они лежат, вместе, — потом подошла к Хенку и сунула в руку ему звезду. — Держи! Теперь ты – Главный Марг.

Чуть-чуть подальше, на пригорке, сидел Гаркуша, распустивший крылья в стороны, а его головы лежали на земле с закрытыми глазами. Проходящие рядом фреи и марги не трогали зверя, думая, что он сдох. Гаркуша, и правда, был почти не живой, так как горе, постигшее его невинную душу, убивало его с каждым мгновением.

Когда Хенк, похоронив отца и фрею Иссидию, присел чуток на холмике рядом с Гаркушей, и тот, учуяв знакомый запах, едва смог поднять голову и сказать: — Папа.

Хенк, увидев странного зверя, пошевелил его и, поняв, что он живой, вытащил флягу с водой, чтобы его напоить. Плеснув немного в ладошку, он сцедил её в горло зверя, который, глотнув, открыл глаза и, положив свою голову на колени Хенку, промолвил: «Папа», — и заплакал. Хенк напоил две другие головы, которые безвольно лежали и только на воду среагировали неуверенным движением. Вид плачущего зверя и его напоминание об отце выжали из Хенка слезу, которую он запоздало пустил. Так они и сидели, плачущий зверь и прослезившийся человек, оба потерявшие отца.

Только к вечеру Маргина добралась до городка Нев, расположенного на высоком берегу Леи. Переправы здесь не было, главная дорога из Ханзе до Мас и дальше, через Удос, в столицу маргов Магнум находилась далеко, к ней надо было ещё шагать и шагать, поэтому голова совета города сжалился, и дал Маргине общественную кобылку, с обещанием, вернуть обратно.

Маргина не спорила, и так спасибо, что дал – знала она, что места здесь не слишком богатые, и земля каменистая. Ещё обещал завтра отправить гонца в Тизер, за помощью – люди здесь хоть и бедные, но участливые. Маргина подремала на лавке здесь же, в здании совета, а с первой зорькой поднялась и почалапала на кобылке неспешной рысью, отбивая в такт дороги свои мягкие места. На удивление, осень баловала погодой, и это радовало Маргину: в слякоть с поля боя всё бы смыло в Лею и тогда не миновать беды – о морах начиталась Маргина в древних записях.

Вскоре показалась долгожданная дорога и к обеду Маргина всё-таки добралась до Мала. Здание совета города находилось прямо возле каменного моста через Лею, построенному давным-давно. Так давно, что в старых манускриптах он всегда существовал. Маргина представилась секретарю, как фрея Лана, рассказала обстановку и молодой паренёк обещался сейчас же найти голову совета, для чего тут же и исчез.

Маргина подошла к окну, посмотрела на мост, с движущимися по нему телегами и расслабленно вздохнула – последние дни, на свободе, выдались тяжёлыми, а может за время заключения она отвыкла от ритма своей нормальной жизни. Скорее её напрягали не её дела и её самочувствие, а беспокойство за дочерей. Элайни, по рассказу Хенка, ушла вместе Сергеем и этим зверьком – Хамми. Там может быть все удачно, ведь Элайни такие штуки уже проделывала. А вот за Байли она беспокоилась сильнее. Вероятно, что она в тюрьме, а так как она по крови должна была быть королевой – от Иссидии можно было ожидать чего угодно.

— Лана? — Маргина резко обернулась.

— Да! — ответила она. Перед ней стоял невысокий лысеющий толстячок, голова совета Карт Нипер. Маргина знала его. Так значит Иссидия не поменяла его на своих. И правильно сделала – как хозяйственнику, Карту цены не было.

— А ведь вы не Лана, — прищурился Карт, — вы, Маргина!

— Как ты узнал? — удивилась Маргина. Карт улыбнулся, и сказал: — Секретик имеется! Если ты в бегах – я тебя спрячу.

— Не нужно меня прятать, мне дело надо закончить, — улыбнулась Маргина, — а какой у тебя секретик?

— Я на своих людях крестики рисую! – улыбнулся ей Карт и довольно загоготал. Маргина искренне посмеялась и обняла его: — Спасибо тебе Карт! Я буду это помнить!

— Так что тебе нужно…Лана? — улыбаясь, спросил Карт.

— Ты за бои знаешь? — спросила Маргина, Карт кивнул. — Так вот, там трупов – не сосчитать, похоронить нужно. По-человечески. А то жди беды.

Карт кивнул, посерел, и сказал:

— Всё сделаю… там и наши …

— Спасибо, Карт!

— Тебе спасибо, что на других зла не держишь, дело делаешь…

— Ну, хорошо, хватит, — остановила его Маргина, — я в Нев лошадку взяла, вернёшь её, я обещала.

— Сделаю, и тебе лошадь дам! А ты куда дальше?

— Да хочу наведаться в Фаэлию, — сказала, подумав, Маргина, — дочка у меня там, в тюрьме …

— Хорошо, пойдём ко мне, немного отдохнёшь, пообедаешь, — сказал Карт и добавил, — и как Вааль будет рада.

От вспоминания о Вааль Маргина засветилась – такой искренности и теплоты, кроме как у Вааль, она нигде не встречала. У неё это свойство было глубинное, врождённое. Карт выскочил отдать распоряжения, вернулся, взял Маргину под руку и повёл в свой дом. Вернее, этот дом принадлежал Вааль, так как только она смогла сделать его таким уютным гостеприимным и родным.

— Карт, я тебе завидую, — сказала Маргина, — после работы ты приходишь домой, как в рай.

— Нечего завидовать, — ухмыльнулся Карт, — кто тебе не даёт завести себе мужа.

— О-о-о, я, наверно, для этого уже старая, — махнула рукой Маргина.

— Ты хотя бы замечаешь, как на тебя смотрят мужчины? — засмеялся Карт.

— Что? Правда?

— Тебя надо освободить от работы! Так ты подумаешь немного о себе.

— Меня уже освободили, — засмеялась Маргина.

Они подошли к дому Карта. Дом, что говорить, был прекрасен. Он стоял на берегу озера, к которому вела выложенная камнем дорожка, вьющаяся по берегу до каменного мостика, под которым пенился небольшой водопад. Вокруг дома, несмотря на конец сезона дождей, до сих пор цвели цветы. За домиком был садик, переходящий в девственный лиственный лес, который был естественным фоном этого великолепия. Несмотря на день, окошки дома светились забавно-манящим светом.