Являлся ли «Морской лев» серьезно задуманным планом? И были ли серьезными намерения осуществить его?
На этот счет до сих пор высказываются сомнения, и такие взгляды подтвердили после войны многие немецкие генералы. Рундштедт, на которого возлагалось руководство войсками вторжения, рассказал союзным следственным органам в 1945 году:
«Предложение осуществить вторжение в Англию было абсурдно, так как для этого не имелось необходимого числа судов… На все это мы смотрели как на некую игру, ибо было ясно, что никакое вторжение неосуществимо, поскольку наш военно–морской флот не был в состоянии гарантировать безопасное пересечение Ла–Манша десантными судами или доставку на острова подкреплений. Да и немецкая авиация не могла взять на себя эти функции, если бы это не удалось флоту… Я всегда скептически относился ко всей этой затее… У меня было такое чувство, что фюрер никогда всерьез не намеревался осуществлять план вторжения. У него никогда не хватило бы для этого мужества… Он определенно надеялся на то, что англичане согласятся на мирное урегулирование…»
Блюментрит, начальник оперативного отдела в штабе Рундштедта, высказал после войны аналогичную точку зрения Лидделу Гарту, утверждая, что между собой они говорили об этом (операция «Морской лев») как о блефе.
Я сам в середине августа в течение нескольких дней выискивал на берегу Ла–Манша, на участке от Антверпена до Булони, следы присутствия армии вторжения. 15 августа возле Кале и у мыса Гри–Не мы увидели, как армады немецких бомбардировщиков в сопровождении истребителей направились через Ла–Манш в сторону Англии, ― позднее выяснилось, что это был первый массированный налет на Англию. И хотя было очевидно, что люфтваффе обрушатся всей своей мощью, отсутствие судов и особенно десантно–высадочных средств в портах, каналах и на реках укрепило меня во мнении, что немцы блефовали. Насколько я мог убедиться, у них просто не было десантно–высадочных средств, чтобы преодолеть такую водную преграду, как Ла–Манш.
Конечно, один репортер способен увидеть очень немногое, но теперь мы знаем, что до 1 сентября немцы не начинали сбор судов вторжения. Что касается генералов, то те, кто знакомился с их показаниями на допросах или слушал их во время перекрестных допросов в ходе судебных процессов в Нюрнберге, научились относиться к их послевоенным свидетельским показаниям более чем скептически[61]. Человеческая память ― инструмент несовершенный, и память немецких генералов не исключение из общего правила. К тому же они преследовали и свои личные цели, прежде всего стремились дискредитировать военное руководство Гитлера. Действительно, в их скучных и длинных мемуарах, в их показаниях на допросах, в их свидетельствах на судебных процессах красной нитью проходит мысль, что если бы они обладали свободой при принятии решений, то Гитлер никогда бы не привел третий рейх к поражению.
К несчастью для них, но к счастью для последующих поколений и истины, горы немецких секретных военных документов не оставляют сомнений, что план Гитлера осуществить в начале осени 1940 года вторжение в Англию был абсолютно невыполним и что, несмотря на колебания, нацистский диктатор отважился бы претворить в жизнь операцию «Морской лев», если бы имелись какие–либо шансы на успех. В конечном счете от осуществления этого плана пришлось отказаться не из–за отсутствия решимости или достаточных усилий, а из–за фортуны, которая впервые начала ему изменять.
17 июля, через день после издания Директивы №16 об операции по высадке войск в Англии и за два дня до выступления фюрера в рейхстаге с «мирными» предложениями, главное командование сухопутных войск выделило войска для операции «Морской лев» и приказало 13 отобранным для этого дивизиям занять исходные позиции на побережье Ла–Манша в составе первой волны сил вторжения. В тот же день командование закончило детальную разработку плана высадки войск на южном побережье Англии.
Здесь, как и во Франции, главный удар должен был наносить фельдмаршал фон Рундштедт (этот титул он получил 19 июля) в качестве командующего группой армий «А». Шесть пехотных дивизий из 16–й армии генерала Эрнста Буша, погрузившись на суда в районе Па–де–Кале, должны были высадиться на английском побережье между Рамсгитом и Бексхиллом. Четырем дивизиям из 9–й армии генерала Адольфа Штраусса предстояло пересечь Ла–Манш из района Гавра и высадиться между Брайтоном и островом Уайт. Далее на западе трем дивизиям из 6–й армии фельдмаршала фон Рейхенау (из группы армий «Б» фельдмаршала фон Бока) предстояло отправиться из района Шербура и высадиться в заливе Лайм между Уэймаутом и Лайм Регис. Первую волну, таким образом, составляли 90 тысяч человек; к третьему дню верховное командование планировало доставить на английское побережье в общей сложности до 260 тысяч человек. Этому должны были содействовать воздушно–десантные части, выбрасываемые в заливе Лайм и в других районах. Бронетанковые силы в составе не менее шести танковых дивизий, усиленные тремя моторизованными дивизиями, последуют в составе второй волны десантируемых сил через несколько дней, чтобы иметь на островах в общей сложности 39 дивизий плюс две воздушно–десантные дивизии. Их задача сводилась к следующему. После овладения плацдармами на английском побережье дивизии из группы армий «А» будут продвигаться на юго–востоке к своей первой цели ― рубежу Гравесенд, Саутгемптон. 6–я армия Рейхенау будет наступать на север на Бристоль, отрезав Девон и Корнуэлл. Вторая цель ― захват рубежа от Малдона на восточном побережье до района севернее устья Темзы, заблокировав Уэльс. Ожидалось, что по выходе немецких войск к первому рубежу «развернутся тяжелые бои с крупными силами англичан», однако они будут быстро разгромлены, Лондон окружен и наступление в северном направлении возобновится. 17 июля Браухич говорил Редеру, что вся операция завершится в течение одного месяца и окажется относительно легкой.
Однако Редер и командование ВМС были настроены довольно скептически. Операция такого масштаба и на таком широком фронте ― на протяжении свыше 200 миль от Рамсгита до залива Лайм ― была для немецкого флота непосильна. Спустя два дня Редер так и информировал ОКБ; позднее (21 июня) он поднял этот вопрос, когда Гитлер вызвал его, Браухича и генерала Ганса Ешонека, начальника главного штаба люфтваффе, на совещание в Берлин. Фюрер по–прежнему имел весьма смутное представление о том, «что же происходит в Англии». Он с пониманием относился к трудностям военно–морского флота, но вместе с тем подчеркивал важность скорейшего завершения войны. Фюрер уверял, что для осуществления вторжения потребуется сорок дивизий и что главная операция должна быть завершена к 15 сентября[62]. В целом главный нацистский заправила пребывал в приподнятом настроении, несмотря на отказ Черчилля именно в тот самый момент пойти на заключение мирного соглашения.
«Положение Англии безнадежно, ― сказал, по словам Гальдера, Гитлер. Война выиграна нами. Перспективы на успех не могут претерпеть поворота к худшему».
Однако военно–морской флот, перед которым стояла задача огромной сложности ― переброска целой армии через бурный Ла–Манш на глазах у намного превосходящего своей мощью британского флота и все еще активно действующей авиации, не был так уверен в исходе операции. 29 июля главный штаб ВМС представил подготовленный им меморандум, в котором высказывался против проведения операции в этом году и предлагал «рассмотреть ее в мае 1941 года или еще позднее».
Гитлер же настаивал на рассмотрении плана 31 июля 1940 года и вновь созвал своих военачальников ― на этот раз в Оберзальцберге. Помимо Редера, Кейтеля, Йодля из ОКВ здесь присутствовали Браухич и Гальдер из ОКХ. "
Гросс–адмирал ― так теперь звучало воинское звание Редера ― говорил на совещании больше других, хотя будущее представлялось* ему мало обнадеживающим.
По его мнению, 15 сентября ― самая ранняя дата для начала* операции «Морской лев» и то только в том случае, если не возникнут «непредвиденные обстоятельства, связанные с погодными условиями или с действиями противника». Когда Гитлер поинтересовался погодой, Редер в ответ прочитал на эту тему целую лекцию, нарисовав картину красочную, но не вселяющую оптимизма.
За исключением первых двух недель, докладывал гросс–адмирал, погода в октябре в Ла–Манше и в Северном море в целом плохая; в середине месяца наползают легкие туманы, которые к концу месяца сильно сгущаются. Но это лишь часть проблемы. «Операция, ― заявил он, ― может быть осуществлена только в том случае, если море спокойно». При сильной волне баржи потонут и даже крупные корабли окажутся бесполезны, поскольку не смогут разгружаться. По ходу своего доклада гросс–адмирал все более мрачнел, поскольку вопросы, которые он затрагивал, становились все сложнее и сложнее.
