я. Здесь некого винить, и я себя буду ненавидеть дальше, но…потом.
Стягиваю с нее одеяло, веду губами ниже по коже. На ней появляются мурашки…Лера дышит тяжелее.
Мне нравится ее тело. Всегда нравилось. У нее небольшая, аккуратная грудь и тонкая талия. Наверно, кто-то сказал бы, что у меня были женщины красивее, чем она, и наверно, были бы правы. Но не для меня. Лера с первого свидания завладела всеми моими мыслями. Маленькая, бойкая девчонка с характером воина.
Я ее за это полюбил, и так она стала моей королевой.
Она податливая, чувственная, и мне сносит голову. Я уже и не помню, что было слово «нельзя», потому что можно. Потому что я люблю, и она меня любит.
Лера отзывается на каждый мой поцелуй, тихо стонет, двигается ближе. Я встаю на колени и стягиваю футболку через голову, а потом ложусь на нее сверху. Маленькие коготки оставляют новые следы, и так должно быть. Они на своем месте.
Опускаюсь к ее груди, вырывая еще один стон. Лера выгибает спину. Я должен остановиться, но это без вариантов. Мораль снова становится серой.
Провожу языком вокруг соска и совсем забываю о том, что есть такое понятие, как мораль. У меня сердце пылает, под кожей адреналин и дикая страсть. Влечение. Любовь. Все это на вкус, как любовь. Обычно с запахом французского парфюма, а сейчас виски. Ну и что.
- Лера…- шепчу ее имя, а она тянется ко мне, чтобы снова поцеловать, - Ты завтра возненавидишь меня…
Она замирает на одно мгновение, но потом кладет руку на шею и тянет на себя. Перед тем как окончательно раствориться в попытках удержать туман, она оставляет шепот на моих губах:
- Я уже тебя ненавижу…
И я понимаю: Лера все знает. Она все помнит. Эта ночь будет простой передышкой перед бурей, потому что она меня любит, а я отнял у нее возможность любить меня.
За это она точно будет ненавидеть меня до конца времен. За то, что я не позволил ей просто любить…
- Прости меня… - срывается с моих губ, но Лера больше мне не отвечает.
Она подается бедрами навстречу, я подаюсь к ней. Вхожу медленно и аккуратно, а потом останавливаюсь, уперев предплечья в подушку по обе стороны от ее головы.
Лера дышит часто. Поднимает взгляд, и да. Я все там вижу. Она знает, что делает, алкоголь не забрал у нее память и мысли. Она все прекрасно понимает… но тянется ко мне, кладет руку на щеку и целует.
Этот поцелуй не похож на остальные. Он на вкус, как разочарование, и мне сразу давит в области груди. Сильно. Не могу дышать, а в глаза как будто бы насыпали песка. Я жмурюсь и снова подаюсь на нее бедрами. С губ срывается глухой стон.
Это жалкая попытка удержать туман голыми руками, ведь я знаю…ты уйдешь от меня, как только встанет солнце. Сегодня мы прощаемся…Мне дико хочется попросить тебя остаться, но...в нашем уравнении слишком много "но" и по факту есть только этот момент. Густой, больной и адски сложный. Последний миг, когда я держу в руках тебя, а не туман, которым ты станешь утром...
Прости меня...
«Разница»
Лера
Когда я открываю глаза, то не сразу понимаю, где нахожусь и что вообще происходит. События прошлого дня и ночи провалились далеко под лед собственной адекватности, а голова раскалывается.
Делаю глубокий вдох, потом морщусь.
Отвратительное состояние. Будто тебя раскатали по асфальту, притом безжалостно и безнадежно.
Зачем я столько пила?
Память подбрасывает образы-ответы на вопросы. Я вспоминаю…медленно и постепенно ко мне возвращается все, но с конца.
Клуб.
Кабинет Сережи. Я-идиотка, у которой в груди дыра размером с галактику и неистовое желание сделать больно. Ему. Сережа отворачивается, чтобы дать мне воды, а я раздеваюсь и думаю, что зря не надела бюстгальтер получше. Кружево какое-нибудь, а не спортивный. Тупость и гадливость, но так было.
Хотя кто облачается в кружева ради слежки за мужем?
Снова больно.
Сережа смотрит на меня, как на безумную. Сбегает. Я чувствую себя еще хуже. Хочется сдохнуть и сделать больно, только теперь себе.
Потом Эмиль.
Его шокированный взгляд от моего наезда. Его жесткий тон. Я не сказала. Я ничего не сказала, потому что испугалась. Может быть, моя скромная персона действительно выглядит безумной и способной на все, включая причинения тяжких телесных, но на самом деле это далеко не так. Обладая жестким характером, во мне всегда совмещался странный…страх делать другим людям больно. Только в крайнем случае, конечно же…
Но Эмиль…был ли он крайним случаем? Абсолютно точно нет. Я струсила вывалить на него правду, а потом смотреть в глаза, которые медленно, но верно рассыпались бы на части. Я не согласна. Нет. Да и потом, разве это моя ответственность? Тоже нет. Несправедливо, что самое гадкое и сложное легло бы на мои плечи, ведь мне и своего дерьма было уже по горло.
А потом я вспоминаю «крайний случай» и то самое дерьмо.
Мною овладела такая ярость…
Это беспомощность перед контролем, абсолютная неспособность сдержаться. Серьезно. Всего раз в жизни я такое ощущала, когда мой отец бил маму. Я же его ненавижу не за то, что он бухал или был плохим отцом. Я ненавижу его за нее, и ее иногда тоже ненавижу за то, что так долго терпела.
Но это сейчас не так и важно. Важнее другое: та красная пелена, которая опустилась на меня мягким, но крепки одеялом. Она душила. Внутри меня взрывались снаряды…
Наверно, кто-то классный существует на этом свете. Он может все сдержать и дышать спокойно, решать проблемы конструктивно, а я жалею, что не сделала большего. За то, что со мной сотворили, надо было сделать больше. Потаскать за волосы - недостаточно.
Шумно выдыхаю.
Меня пробивает отголоски той ярости.
На боку покоится рука.
Я знаю эту руку, да и того, кому она принадлежит. Я знаю ее наизусть. Каждую родинку, каждый шрам, каждую татуировку. И глаза я знаю, и тело. Тепло. Запах. Я безумно любила этого мужчину, и, к своему стыду, я люблю его до сих пор. Но так же сильно ненавижу. И это полная жесть, потому что ты не понимаешь. Внутри столько всего намешано, что ты не понимаешь. Балансируешь на грани, и тебя снова рвет…
Сука.
Откидываю его руку. Я знаю, что Рома уже не спит. Говорю же, я слишком хорошо его
