Болгары в городах жили так же, как и греки, однако в деревнях чувствовали себя более вольготно. Женщин уважали, и они работали наравне с мужьями и отцами, замуж в слишком юном возрасте не выходили. Молодого супруга не обязывали жить под крышей отчего дома, а позволяли строить свой на земле отца, хотя он, разумеется, продолжал работать на родителя. Дома получше строили из камня, семьи победнее сооружали каркас из жердей, которые переплетали прутьями и обмазывали с двух сторон толстым слоем глины, а также из смеси коровьих лепешек и соломы. Стены белили, а крышу в виде арки, выдававшуюся над входом, покрывали соломой или, случалось, черепицей. В доме были общая комната с большой печкой, спальни и кладовки. Земляной пол покрывали толстыми, набитыми шерстью матрасами, на которых члены семьи сидели, ели, а ночью спали. В углу комнаты дома вешали икону, а перед ней лампадку, на полки ставили кувшины и тарелки. В доме имелись ткацкий станок и прялка. В углах дома сваливали тюки с постельными принадлежностями и одеждой. Домашний скот и фураж держались вне жилого дома, под навесом или на участке, огороженном плетнем. В жилищах было чисто, и хотя люди и вели скромный и экономный образ жизни, не были лишены некоторого достатка и удобств. Их пища состояла в основном из ржаного хлеба, фасоли и продуктов птицеводства, а по праздникам ели свинину и баранину, сладкий домашний пирог и вино. Работы было много: помимо ухода за животными и земледелия, болгары выращивали кусты роз и собирали их лепестки, из которых производили знаменитую эссенцию и розовую воду. В урожайные годы собирали виноград, а когда сельскохозяйственные заботы несколько убавлялись, наступал сезон свадеб. Родители покупали для своих сыновей жен. Когда семьи заключали взаимоприемлемую сделку, невесту, одетую в подвенечное платье, расшитое узорами и украшенное монетами, отец вел в дом жениха в сопровождении родственников и друзей. Все ехали верхом на лошадях. На свадьбу созывали всю деревню. В отличие от греков, которые веселились в зависимости от настроения, болгары были готовы плясать в любое время под звуки песен или волынок. К смерти они относились с фатализмом, на похоронах вели себя сдержанно. Женщины тоже выражали скорбь, но более заботились об опрокидывании горшков и сковородок вверх дном, чтобы отходящая душа покойника не укрывалась в них и потом не бродила по дому. Покойника обряжали в лучшую одежду и укладывали головой на подушку, набитую землей. На грудь клали икону, а вокруг гроба – цветы. Приходили друзья, чтобы проститься, принести цветы и свечи с посланиями, которые покойник должен был передать их умершим родственникам. Все это привозили к краю могилы на телеге, запряженной быками, где после поминальной трапезы с хлебом и вином тело покойного раздевали, заворачивали в саван и помещали в гроб. Женщины возвращались домой для уборки и удаления всяких признаков беспокойной души. Обязательные священные дни года соблюдались неукоснительно, и с особой скрупулезностью Великий пост, по завершении которого с большим воодушевлением праздновалась Пасха. Но, как и в Греции, в каждой деревне имелась старая мудрая женщина, чье влияние значительно превосходило авторитет деревенского священника.
Валахи занимались почти исключительно пастушеством. Зимой они жили в горных деревнях, иногда в жилищах, наполовину врытых в землю и прикрытых соломой, выглядевших неким подобием навозных куч, иногда устраивались на деревьях, где размещали стога сена, чтобы уберечь их от бродячих животных. В остальные времена года они кочевали общинами вместе со своими стадами. Женщины ухаживали за домашними животными, чесали шерсть и готовили пряжу, вязали и занимались ткачеством. Когда им случалось спуститься с гор в бедные, небольшие города, они продавали свои изделия на местных рынках, а на выручку покупали грубо сделанные ювелирные изделия из серебра, которые не только использовались как украшения, но и были своеобразной формой накопления богатства.
Для валахов и многих других балканских народов жизнь была монотонной: раннее пробуждение, тяжелый труд и скудная еда. Жизнь менялась только тогда, когда они предавались скромным развлечениям в обстановке всеобщего ликования, которых ожидали с нетерпением. В худшем случае рутинная жизнь нарушалась прибытием чиновников из Стамбула для набора мальчиков в армию, который воспринимали как большое горе. Многие области страдали также от ненасытных янычар, которые требовали от несчастных крестьян обеспечения всем необходимым, когда останавливались у них на постой и во время возвращения из военных походов; кроме того, янычары нагло домогались «платы за зубы» – износ зубов во время еды. Обычно же крестьяне занимались сезонными работами на земле. Их орудия и способы производства были примитивны и традиционны, но позволяли обеспечить всем необходимым себя и свой скот.
Дома освещались плохо. День начинался рано, проходил в тяжких трудах, а после ужина ничего не оставалось, как ложиться спать. Гигиена была тоже на примитивном уровне, но суровая жизнь закаляла, пища же, хотя и скудная, была здоровой. Во всяком случае, сколько-нибудь сносная медицинская помощь отсутствовала, и большинство крестьян сочетали привычку надеяться только на себя с изрядной долей фатализма.
Каждодневную рабочую одежду шили обычно из бурой грубошерстной ткани, зимнюю – из овечьих шкур. Мужчины носили поверх грубой рубахи до колен куртки из шерсти или кожи, а также широкие штаны, стянутые у лодыжек. Женщины надевали поверх юбок со сборками, длиной до икр, куртки, часто ходили босыми или в тяжелых грубых башмаках. Однако выходную одежду шили из тканей, окрашенных в светлые, яркие цвета, обшивали тесьмой, разукрашивали вышивкой. Ее надевали на свадьбу или на праздники, которые различались не только в разных странах, но и в разных областях. По традиции такую одежду ревностно берегли и с гордостью наследовали.
В азиатской Турции армяне составляли самую большую христианскую общину. Гора Арарат, к которой, по легенде, пристал Ноев ковчег, находилась на земле предков армян. Подобно грекам, у армян представители высшего духовенства связывали себя обетом безбрачия, как и бедствовавшие представители духовенства, рангом пониже, а также и вдовцы. Армянские церкви в городах снаружи декорировали прекрасной резьбой по камню, изображая деревья и животных, библейских персонажей и аллегорические сцены. Их жилища были мрачны и безрадостны: крестьяне жили в лачугах, вырытых на горных склонах, а более зажиточные люди – в домах, сложенных из глиняных кирпичей. Стены покрывали побелкой, а деревянные, иногда резные потолки красили. Армяне надевали несколько платьев яркой окраски, числом побольше или поменьше в зависимости от сезона, хотя некоторые из армян носили одежду, как у малоазиатских турок, когда селились в городах, чтобы торговать. Армянки имели репутацию опрятных, чистоплотных и предприимчивых женщин. Они пряли пряжу и ткали материю для домашних изделий, особенно славились плотная шелковая парча с цветными узорами и прекрасный белый войлок, а старые женщины умели изготавливать апельсиновую и розовую воду, а также варенье.
Семьи жили патриархально, под одной крышей сосуществовали представители трех-четырех поколений. Хотя детей любили и даже баловали, в семье поддерживалась строгая дисциплина. Браки заключались, когда девушке обычно было 20 лет, развод исключался. Свадьба длилась несколько дней. Важной персоной в это время становился деревенский цирюльник, который в первый день свадьбы все утро брил жениха в присутствии его друзей, сопровождая это шутками и байками. Когда гости решали, что процесс слишком затянулся, дарили цирюльнику немного денег, и он завершал свою работу, подавая сигнал, что пора одевать жениха. Затем группа мужчин шла в дом невесты, неся кривые турецкие сабли в знак того, что девушка похищается из дома против ее воли. Там после обмена приветствиями между представителями двух семей невесте завязывали глаза и вели в церковь, которую ее подруги украсили гирляндами цветов. После религиозной церемонии жених и невеста принимали участие в свадебном обряде под пение и разбрасывание зерна и мелких монет. Невеста с серебряной тарелкой на голове, обвязанной длинной лентой из шелка малинового цвета, открывала празднество танцем с отцом. Невесте разрешалось впервые выйти к колодцу через 40 дней после свадьбы, это служило поводом для маленького празднества в кругу женщин. До тех пор пока девушка не родила мальчика, она носила красную шерстяную вуаль. Ей разрешалось общаться только с теми членами семьи, которые были младше ее по возрасту, и говорить с мужем только в присутствии его родителей и только с разрешения патриарха. Как и в случае с греками, когда рождался ребенок, его и мать не оставляли одних ни на минуту из-за боязни сглаза, пока новорожденный не был крещен.
