вычислений мы выяснили, что наш этаж будет третий.
Мама с Дашей подхватили горшки с ботаникой и понеслись смотреть первыми — не бросать же коляски без присмотра. Минут пятнадцать мы с бабушкой прогуливались вдоль дома, наблюдая за суетой новосёлов.
— Завтра-то, наверное, атас что будет, — прикинула я. — Это сегодня рабочий день. А завтра тут будет прям как ярмарка, не протолкнёшься.
— Да-а, — согласилась бабушка. — К Рашиду надо зайти, а то как мы без грузовика-то. Да Саше позвонить…
Позвонить надо было всем. Переезд — это ж столько таскатни! Ужасть…
— Вон наши окна! — воскликнула я.
— Где?
— А вон, на третьем этаже, смотри, герань появилась!
И тут мама и Даша одновременно вышли на два балкона и начали радостно махать руками и кричать: «Мама! Оля!» Крандец, смешные.
Наконец мы дождались своей очереди поглазеть на квартиры.
— Мы домой! — крикнула нам вслед мама. — Собираться!
— Ладно! — махнула рукой бабушка, и мы пошли.
Лифт оказался свободен, и мы бодро заехали на третий этаж. Наилькина дверь была направо от лифта, а наша — сразу налево, с надписью 108–109, именно так, через дефис. Некоторое время мы с бабушкой, как взломщики, подбирали ключи и тупили, пока до нас не дошло, что мама, чтоб нам было удобней, не стала закрывать входной коридор, а мы — наоборот — в ходе производимых манипуляций его закрыли. Фублин.
Короче, проникли мы в жильё — с нашим не сравнить! Я по техпаспорту смотрела, две выделенных нам квартиры больше нашей старой в два с половиной раза. Бабушка сразу сказала:
— Ой, какой простор! На вилисапеде кататься можно!
У меня тут есть перерисовка с плана. Цветным — это уж моя самодеятельность. Жёлтеньким выделена Наилина квартира, зелёным — мамы с Женей, а синим — наша с бабушкой. Ну, и наш общий коридорчик фиолетовым.
Про обустройство скажу вам сразу. Окна и двери — простые деревянные. По-моему, внедрение стеклопакетов в СССР пока забуксовало на гостинице «Космос». Потолки везде побеленные. На полу линолеум, в туалете с ванной — мелкая коричневая плиточка, как в старой квартире. В жилых комнатах стены, к моему удивлению, оказались оклеены бумажными обоями. В остальных — крашены голубой краской «панелями» (где-то полтора метра краска, выше — побелка). В каждом помещении — по одной лампочке, просто, без светильников. Туалет с ванной раздельные. Несколько ниш превращены во встроенные шкафы, довольно удобно. В кухне, кроме раковины, — большая печка «Лысьва». И в каждой квартире по здоровенному балкону!
Одним словом, осмотром мы остались очень довольны и скорей пошли домой — собираться.
Угадайте, кому пришлось бегать и звонить из автомата? Конечно же, мне. А бабушка пошла к Вале, предупредить на счёт машины. Женя брата позвал помогать, Даша — сестёр.
Сбор назначили на девять.
Но вечером — внезапно — состоялся финальный совет. Растащить мебель из одной квартиры на три. Не самая тривиальная задача.
Бабушка предложила шкафы от стенки всем разделить. Но тут неожиданно выступил Наиль. Я, говорит, стенку маме купил и телевизор тоже — пусть ей и останется. Упёрся просто рогом. Я смотрю — блин, ещё немного, и до ругани дойдёт.
— А давайте, — говорю, — чай попьём, успокоимся все, подумаем?
И пошли мы с бабушкой чайник ставить. А остальные, главное — шурх — и к себе по комнатам разбежались.
— Ну, и что ты? — спрашиваю. — Расстроился ведь он.
Бабушка аж растерялась.
— Да куда мне такую громадину одной?
Логично, конечно, но…
— А мы тебе комнату выделим, которая побольше. Один шкаф можно будет мне поставить, чтоб у тебя не тесно было — вот и всё. Смотри, там комната чуть-чуть покороче нашего зала, — я достала для наглядности техпаспорт из шкафчика, — прямо по длинной стене ставим, как у нас сейчас есть. Только вместо моего шкафа с документами — плательный, в уголок. А напротив твой диван. Ковёр этот же тебе постелим, второй на стенку повесим — и всё, ты у нас богатая невеста!
Баба Рая засмеялась.
В кухню заглянула Даша:
— Ну что? А то Наиль там дуется сидит.
— Скажи ему, пусть не дуется, — успокоила я, — придумали мы, как стенку бабушке поставить.
А взамен я им стиральную машинку подарю. Автомат! А то неудобно будет туда-сюда через площадку с бельём таскаться.
23. РАДОСТНЫЕ ХЛОПОТЫ
ПЕРЕЕЗЖАЕМ!
Боже ж мой. Живёшь себе и думаешь, что у тебя не так уж и много барахла — у тут — бац! — переезд! И оказывается, что вещей у тебя — ну просто дохрениллион!!! Их так много, что кажется, будто они не влезут в грузовик! А, нет, не кажется. Кузов наполняется до отказа, и грузовик, в сопровождении двух жигулей — всё битком набитое — проезжает примерно километр, чтобы все действия повторились в обратном порядке. И так два раза.
Люди втаскивают вещи в пустые гулкие квартиры и радуются, и упирают руки в бока, озираясь и говоря что-нибудь в духе: «Ну, хоть в футбол играй!»
Но вскоре кучки, громоздящиеся посреди комнат, становятся такими большими, что очевидно — в футбол играть всё же вряд ли получится. А потом, вслед за большими и сильными людьми, заходят люди поменьше и поизящней, и, оглядываясь, говорят уже совсем другое: «Диванчик бы сюда, да?» — «Стена совсем голая…» — «А мы этажерочку поставим!»
И ты понимаешь, что гулкие пещеры скоро превратятся в гнёздышко. И будет там тепло и уютно.
Такие вот мысли посещали меня, пока я наблюдала за двором, наполненным людьми, машинами, вещами и всяческой суетой.
Лифт непрерывно был занят жильцами, поднимающими наверх очередные тяжести, и мы с бабушкой решили потихоньку топать так.
— Ну, ничё! На третий этаж-то я залезть ещё могу! — гордо сказала баба Рая, когда мы наконец добрались до своей квартиры. — Ступеньки тока как будто повыше чем в том доме, да? Ноге непривычно.
Ступеньки в девятиэтажках реально были чуть выше. Выше в доме потолки, толще перекрытия, а ступенек на этаж всего на две больше. Пара сантиметров высоты на шаг сильно с непривычки ощущалась.
— На самом деле, я б совсем про другое переживала, — а тут реально было, о чём переживать, — пошли, чё покажу.
Мы обошли вокруг кабины лифта и остановились перед новенькой, пока ещё чистой и блестящей трубой мусоропровода с прикрытым люком.
— Это чё такое?
— Мусоропровод. Открываешь крышку, кидаешь мусор.
— Прямо вот так? В доме? — удивилась баба Рая.
— М-м-гм. Сперва здо́рово. Потом не очень.
— А вонять не будет?
— Внять — это фигня… — и я рассказала бабушке, каким нашествием крыс всегда заканчивается это прекрасное сооружение.
Бабушка сурово сдвинула брови. Вы можете не верить, но в старом доме у нас крыс не было. Иногда, очень-очень редко, появлялись мышки. Из леса приходили, должно быть, потому что на длинных домовых мышей они вовсе не походили — мелкие полёвки.
— Ладно, пошли, — махнула рукой бабушка. — Разберёмся с этим… мусоросборником.
Вечером весь дом гулял новоселье.
Нет, неправильно я говорю. Отмечали переезд. Потом люди всё расставят, что-нибудь подкупят, а может, и подкрасят, люстры развесят — в общем, наведут полный ажур. И вот тогда-а-а будет новоселье. А пока народ радовался новому жилью — на скорую руку, но от всей души. Гудёж стоял! С балкона слышно было, что там и сям хохочут, поют, даже гармошка где-то играла. Мы по очереди прошли все три квартиры, в каждой подняли по тосту (из напитков — «Спотыкач» (сладкая черносливовая наливка местного ликёро-водочного завода «Кедр»), «Охотничья» (с глухарём на этикетке, сорок пять градусов, между прочим!) и лимонад «Саяны» (шикарная вещь, наш ответ пепси-коле).
Как вы понимаете, народная мудрость в своей пословице «два переезда как один пожар» исходит из жизненных реалий. Потерь, конечно, не в пример меньше, но трам-тарарам и всё кувырком.
Женя вместе со мной поднимал газировку — ему в ночную на работу. Всякие подмены в рабочем графике не особо приветствовались — расхолаживает трудовую дисциплину и всё такое. К ночи наши помощники все разъехались по домам, дом потихоньку затих. Сделалось странно одиноко.
— Непривычно как, вапще, а? — сказала бабушка. — Пойдём, маму проведаем?
И мы пошли. И столкнулись в коридоре, потому что она, движимая теми же чувствами, шла проведывать нас. С Федькой на руках, конечно же.
— Пошли, чай попьём, что ли? — предложила бабушка, и мама развернулась назад.
Всё, что у нас осталось кухонного, мы стаскали
