Он глянул на Бет Харвуд, которая все еще без сознания висела на плече Лео Френда. Ее лицо по-прежнему сохраняло для него свою красоту, но было осунувшимся и носило отпечаток пережитых испытаний. Невинность, которой не угрожает ужасная опасность. Не было бы... разве не было бы гуманнее дать ей умереть сейчас, пока она без сознания и еще не подверглась мучениям?
Все еще охваченный сомнениями, он поймал взгляд Лео Френда. На толстом лице доктора играла уверенная, презрительная усмешка, и он передвинул свою пухлую лапу на бедре Бет.
В тот же самый момент Харвуд принялся успокоительно напевать вполголоса, опустился на четвереньки, потом распластался на песке, бормоча ласковые слова, и затрепыхался на нем в нарастающем темпе.
Лео Френд побагровел и отдернул руку от бедра Бет.
— Мистер Харвуд! — взвизгнул он не своим голосом.
Харвуд, не прекращая движений, довольно хихикнул.
— Как я заметил, он быстро выходит из этих припадков, — заметил Тэтч, — мы просто немного подождем.
«Да что они все кругом, помешались, что ли, — подумал Шэнди. — Харвуд — единственный шанс, чертовски ненадежный, выбраться обратно живыми. А теперь он даже более безумен, чем губернатор Сауни. Нет никакой надежды выжить, если не вернуться немедленно. Я не хочу раньше времени оказаться среди молчаливых серых легионов на этом неестественном горизонте. Джек Шэнди не сделает ни шагу, дождется темноты, и когда вы, обреченные глупцы, не появитесь, я как-нибудь найду способ воспользоваться лампой Харвуда и назло всем доберусь до факела, джунглей, шлюпок, берега. Я, конечно, потом пожалею о своей трусости, но по крайней мере я смогу сожалеть при ярком свете солнца, попивая вино».
Шэнди шагнул прочь от моста и сел. Он не собирался ни с кем встречаться взглядом, но, оглядываясь в поисках лампы Харвуда, поднял глаза на Дэвиса. Тот смотрел прямо на него. Старый пират весело улыбался, явно чем-то довольный.
Шэнди улыбнулся в ответ, обрадовавшись, что Дэвис понимает его... и тогда сообразил: Дэвис решил, будто он присел снять сапоги.
И тут он с отчаянием понял, что не может просто отсидеться. Все это было глупо, так же глупо, как и порыв отца, обнажившего нож против целой банды, подстерегавшей их в темной аллее, как и нападение капитана Чаворта на вооруженного пистолетом Дэвиса. Но Шэнди чувствовал, что, как и у них, у него не осталось другого пути. Он рывком сбросил сапоги и поднялся.
К тому времени, как Лео Френд оторвал свой взгляд от нелепо дергающейся фигуры Бенджамена Харвуда, сапоги Шэнди валялись на песке, а сам он стоял перед доктором.
— В чем дело? — спросил Шэнди толстяка слегка дрогнувшим голосом. — Что, способен только лапать девиц, когда они в обмороке?
Лицо Френда стало свекольного цвета.
— Не б-будь-дь идди-ди...
— Мне кажется, он хочет сказать: не говори чепухи, Джек, — с охотой пояснил Дэвис.
— Ты уверен? — спросил Шэнди саркастически. — А мне послышалось, он хотел сказать: да, потому что только в таком состоянии их от меня не тошнит.
Лео Френд попытался что-то сказать, но не мог произнести ни слова. Затем у него из носа хлынула кровь, яркие красные пятна расплылись на шелковой манишке. Колени у него подогнулись, и Шэнди на мгновение показалось, что толстяк вот-вот грохнется в обморок или скончается на месте.
Однако Френд выпрямился, вздохнул полной грудью, поудобнее перехватил Бет и шагнул на мост.
Харвуд перевернулся на спину и несколько мгновений блаженно улыбался, глядя в небо, затем, дернувшись, осмотрелся, поморщился и поднялся, стряхивая песок.
— Мы с Френдом пойдем впереди, — сказал он, вступая на мост.
Шэнди и Дэвис последовали за ним, а замыкали шествие Боннет и гребец.
Однако стоило гребцу ступить на плиты моста, как он исчез, и его зашитая одежда кучкой свалилась на камни.
Харвуд вопросительно посмотрел на Тэтча:
— Твой слуга, похоже, был мертвецом?
— М-м-м... да, — отозвался Тэтч.
— А, — Харвуд пожал плечами. — Следовало ожидать. Что из праха придет, то в прах и обратится.
Он повернулся к ним спиной и зашагал вперед.
13
Некоторое время они шли молча. Единственным звуком, нарушавшим гнетущую тишину, было шлепанье босых ног по плитам. Чтобы отвлечься, а заодно удовлетворить любопытство, Шэнди принялся мысленно считать шаги. Когда счет перевалил за две тысячи, солнечный свет вновь стал меркнуть. У Шэнди не было ни малейшего представления, сколько же длился светлый период.
Они, казалось, проходили теперь сквозь перемежающиеся полосы света и тени, и один раз Шэнди показалось, что он уловил запах ладана. Харвуд замедлил шаги, и Шэнди невольно глянул в его сторону.
Все они шли по центральному проходу церкви. Харвуд единственный был одет в длинный нарядный кафтан, и его каштановые волосы оказались тщательно завиты; остальная часть процессии по-прежнему выглядела так же: в драных лохмотьях, грязные, босоногие. Харвуд держал одну руку на деревянном ящике, а другой размахивал при ходьбе. Теперь у него снова обе руки, без всякого удивления констатировал Шэнди, словно во сне.
Он посмотрел вперед, на алтарь. Там приветливо улыбался им какой-то священник, но сбоку стоял мальчик-хорист, смотревший на них с большим ужасом, чем можно было бы объяснить просто их растерзанным внешним видом. Шэнди нервно оглянулся назад...
...И увидел, что мост, да и долина за ним погрузились в глубокие сумерки. Он опять повернул голову к алтарю, но алтарь уже таял, растекался серыми прядями, на Шэнди еще раз повеяло ладаном, и мост вновь стал мостом.
«Что это было? — гадал он. — Сцена из воспоминаний Харвуда? Видели ли то же самое Дэвис и Тэтч или же иллюзия коснулась только меня, поскольку я взглянул на Харвуда именно в тот момент, когда он думал об этом?»
Шэнди заметил на плитах моста кровавые пятна. По сгусткам и каплям крови, по отпечаткам ладоней Джек заключил, что по мосту ползли двое истекающих кровью людей. Он нагнулся и тронул пальцем одно из пятен — кровь была еще свежа. По какой-то причине это открытие очень его встревожило, хотя это и казалось пустяком по сравнению со всем остальным. Впереди не было видно никого, ни идущего, ни ползущего, но Шэнди продолжал с беспокойством поглядывать вперед.
В воздухе и до этого не было особой свежести, а теперь он и вовсе стал затхлым, с неясными запахами тушеной капусты и грязных простынь. Шэнди по очереди оглядел своих спутников, и когда он посмотрел на Френда, перед Шэнди внезапно возникла сцена: толстяк был совсем молод, почти мальчишка, и хотя он двигался, не отставая от остальных, он в то же время лежал в постели. Шэнди проследил за взглядом мальчика и с изумлением увидел смутные очертания женских форм за полупрозрачными занавесками. В этих фигурах присутствовала наивно преувеличенная эротичность, как в грубых мальчишеских рисунках на стенах. Но почему у них всех седые волосы?
