Читаем без скачивания Схизматрица - Брюс Стерлинг

Линдсей печально смотрел в бассейн. Еда была великолепная, но у него пропал аппетит. Эвриптероид слабо пошевелился. Вспомнив скульптуру, подаренную ему Инвесторами, Линдсей усмехнулся. Интересно, как выглядит кал этой твари?

От столика, где сидел Уэллс, до него донесся взрыв смеха.

— Я бы хотел переговорить с Уэллсом, — сказал Линдсей.

— Оставьте это мне. Уэллс замечен в контактах с шейперами. Информация может просочиться в Совет Колец. — Она значительно взглянула на него. — Не хотите же вы рисковать легендой еще до того, как она установится?

— Вы не доверяете Уэллсу?

Она пожала плечами:

— Это не ваши заботы. — Скрипучий робот с подошвами на липучках доставил второе блюдо. — Как я люблю эти старинные сервомеханизмы! А вам нравятся? — Она выдавила густой сметанный соус на мясной пирог и подала ему тарелку. — Вы в диком напряжении, Бела. Вам нужно поесть. Поспать. Сходить в сауну. Жить в свое удовольствие. А то вы весь какой-то задерганный. Расслабьтесь.

— Жизнь у меня такая, что некогда расслабляться, — сказал Линдсей.

— Но не теперь. Теперь вы — со мной. Съешьте что-нибудь, доставьте мне удовольствие.

Чтобы она отвязалась, Линдсей рассеянно надкусил пирог. Пирог оказался восхитительным. Аппетит снова вернулся к нему.

— У меня есть дела, — сказал он, борясь с желанием проглотить весь кусок сразу.

— Думаете, без сна и еды вы справитесь с ними лучше?

— Наверное, вы правы.

Он поднял взгляд; она подала ему тюбик с соусом. Он выдавил соус на пирог; она передала ему бокал.

— Попробуйте. Местный кларет.

Линдсей попробовал. Кларет был не хуже марочного синхрониса с Колец.

— А технология-то — краденая, — заметил он.

— Вы — не первый перебежчик. У нас здесь спокойнее. — Она кивнула в сторону окна. — Взгляните на этого ксифосурана. — Через бассейн с невозмутимым, тягучим спокойствием греб большой краб, та самая «шишка». — Вот вам урок.

Линдсей молча смотрел на краба и размышлял.

Дом Греты располагался семью уровнями ниже. Серебряный домашний робот принял у Линдсея дорожную сумку. В гостиной стоял отделанный мехом диван в стиле барокко со скользящими стременами и два заякоренных за скобы в полу кресла, обитых темно-красным бархатом. На липучем кофейном столике стоял ингалятор и полочка с кассетами.

Ванная комната была оборудована сауной и убирающимся в стену унитазом с системой всоса и подогреваемым эластичным ободом. С потолка светили розовым инфракрасные обогревательные лампы. Стоя на ледяном кафеле, Линдсей стряхнул с руки перчатку. Она медленно, с заметным отклонением от вертикали, опустилась на пол. Вертикали помещения не совпадали с местным тяготением. Этот крохотный штришок авангардизма в организации интерьера вызвал внезапный приступ тошноты. Подпрыгнув, Линдсей уцепился за потолок, закрыл глаза и пережидал, пока пройдет головокружение.

— Хотите сауну? — крикнула Грета через дверь.

— Что угодно, лишь бы согреться!

— Управление — там, слева.

Раздевшись, Линдсей ахнул — ледяной металл протеза коснулся обнаженного бока. Отставив руку подальше, он шагнул в клубящийся пар. Воздух при слабом притяжении загустел от капель воды. Закашлявшись, Линдсей судорожно зашарил вокруг в поисках дыхательной маски. Она оказалась заряженной чистым кислородом; он мгновенно почувствовал, что море ему по колено, и повернул рукоять — и тут же по нему шибанула струя мелкого снега. Закусив язык, чтобы не завизжать, он повернул рукоятки в прежнее положение, поварился некоторое время в мокрой жаре и вышел. Сауна автоматически подняла температуру до точки кипения, самостерилизуясь.

Окрутив мокрые волосы тюрбаном из полотенца, он машинально завязал его концы в пышный — по моде Голдрейх-Тримейна — бант. В шкафчике нашлась пижама его размера; ярко-синий цвет ее очень шел к меховым муклукам.

Грета тем временем успела сменить колготки и меховую куртку на стеганый ночной халат с огромным воротником.

Впервые он обратил внимание на ее руки — обе были оборудованы механистскими имплантами. На правой располагалось нечто вроде оружия — ряд коротких параллельных трубок чуть выше запястья. Спускового устройства не наблюдалось — вероятно, эта штука приводится в действие нервным импульсом. Из левого рукава подмигивал красный биомонитор.

Механисты просто-таки фанатически поклонялись биологической обратной связи. Она входила чуть ли не в каждую программу продления жизни… Линдсей испытал некоторое потрясение — до сих пор он не думал о Грете как о механистке.

— Спать не хотите?

Линдсей зевнул:

— Немного.

Она привычным движением подняла правую руку. В ладонь ее прыгнул пультик дистанционного управления, и Грета включила видеосистему. Стена показала экстратеррариум, вид сверху, снятый из дворца Карнассуса.

Линдсей подсел к ней, сунув ноги в муклуках в подогретые стремена.

— Нет-нет, только не это, — сказал он, поежившись.

Она нажала кнопку. Видеосистема потемнела, а затем на ней появилась поверхность Сатурна. Красные потоки сплетались с янтарными. Его заполнила волна ностальгии. Он отвернулся.

Она сменила изображение. На стене появился скалистый пейзаж, громадные ямы посреди выжженной, припорошенной хлопьями пепла земли, прорезанной двумя гигантскими ущельями.

— Эротика, — объяснила она. — Кожа, увеличенная в двадцать тысяч раз. Одно из моих любимых. — Она ткнула пальцем в кнопку, и изображение, поехав вбок, остановилось у подножия высокого столба с делениями. — Видите купола?

— Да.

— Бактерии. Ведь это кожа механиста.

— Ваша?

— Да, — улыбнулась она. — Вот это для шейпера тяжелее всего. Здесь вы не сможете сохранить свою стерильность; мы полностью зависим от этих крошек. У нас нет ваших внутренних перестроек организма. Мы этого не хотим. Придется и вам послужить жилищем для бактерий. — Она взяла его за руку. Ладонь ее была теплой и чуть влажной. — Вот это — заражение. Неужели так уж страшно?

— Нет.

— Лучше уж покончить с этим сразу. Вы согласны?

Линдсей кивнул. Обняв его за шею, она поцеловала его. Он коснулся губ фланелевым рукавом пижамы.

— Это уже не относится к медицине.

Развернув его тюрбан, она бросила полотенце роботу.

— Ночи на Дембовской холодные. Вдвоем в постели гораздо теплее.

— Я женат.

— Моногамия? Как старомодно! — Она сочувственно улыбнулась. — Взгляните фактам в лицо, Бела. Дезертирство уничтожило вашу связь с генолинией Мавридесов. Теперь вы — никто. Для всех, кроме нас.

Линдсей помрачнел. Он представил себе, как Нора, одна, ворочается сейчас с боку на бок в постели, сна — ни в одном глазу, а враги — все ближе и ближе… Он покачал головой.

Грета успокаивающе погладила его волосы:

— Попробуйте только начать, и аппетит вернется. Хотя, конечно, лучше не торопить событий.

Она выказывала вежливое разочарование, ровно столько же, как, скажем, хозяйка дома — гостю, отказавшемуся от десерта. А Линдсей был совсем измучен. Несмотря на возобновленную юность, все тело его до сих пор болело после инвесторской гравитации.

— Я покажу вам вашу спальню. Идемте. Спальня была отделана темным мехом, в балдахин над кроватью вмонтирован видеоэкран. В изголовье — пульт управления всеми последними техноновинками для сна. И энцефалограф, и следящие приспособления для искусственных частей тела, и флюорографы для очистки крови…

Он сбросил с ног муклуки и забрался в постель. Простыни смялись под тяжестью тела, опеленывая его.

— Приятного сна, — пожелала Грета, прощаясь. Что-то коснулось макушки; балдахин над головой мягко замерцал и, пробудившись к жизни, вывел на экран кривые его мозговой активности — сложные волны с загадочными надписями. Одна из кривых была выделена розовато-красным. Стоило ему, расслабившись, присмотреться к ней, кривая начала увеличиваться. Интуитивно догадавшись, что именно в его мозгу заставляет кривую расти, он «накормил» ее и заснул.

Проснувшись утром, он обнаружил рядом в постели Грету, мирно спящую в ночном колпаке, подключенном к домашней охранной сигнализации. Он выбрался из постели. Кожа жутко чесалась, язык — словно волосами оброс… Ну вот, началось нашествие бактерий…

Картель Дембовской

24.10.53

— Ну, Федор, вот уж не думал, что увижу тебя таким!

Лицо Рюмина под действием видеокосметики сияло поддельным здоровьем. Имитация была превосходной, но наметанный глаз Линдсея тут же опознал компьютерную графику во всей ее пугающей безупречности. Губы Рюмина двигались в общем соответственно, словам, но некоторые характерные мелочи выглядели ужасно фальшиво.