Зимний Медведь оказался прав. Спустя неделю после несчастного случая Таня проснулась на рассвете. Она была слаба и вся мокрая от пота, ей хотелось пить и есть. У нее ужасно болели голова, горло и грудь, она проснулась и была в сознании, она снова вернулась в мир Пантеры.
Пантера спал рядом с ней, измотанный бессонницей. Таня легонько толкнула его в ребро.
– Пантера, – попыталась сказать она.
Он застонал и слегка пошевелился.
– Пантера.
На сей раз он быстро открыл свои темные глаза и посмотрел на нее.
– Я хочу пить, – попросила она.
Это были самые приятные слова в его жизни.
– Дикая Кошка, – прошептал он. – Ты проснулась.
Таня попыталась кивнуть и сморщилась от боли, что пронизывала ее голову.
– Похоже, что так, – застонала она.
Пантера поднес чашку с водой к запекшимся губам.
– Как ты себя чувствуешь?
– Ужасно! Я должна жить, потому что чувствую сильную боль для того, чтобы умереть, – неубедительно пошутила она.
– Не шути с такими вещами, Дикая Кошка, – сделал легкое замечание Пантера, и его глаза стали подозрительно влажными. – Ты семь солнц не приходила в сознание, и порой я думал, что ты уйдешь от нас.
Таня устало прищурилась:
– Никогда, Пантера. Я слишком сильно тебя люблю, чтобы покинуть тебя. Тебе пора бы об этом знать.
Всю следующую неделю Таня много спала, но это был естественный сон выздоравливающего человека. Она похудела за то время, пока находилась без сознания и не могла есть, и теперь должна была приступать к еде осторожно, начиная с бульона. Она медленно поправлялась, набирая силы. Наконец ее легкие очистились, а горло и голова перестали болеть. Во время болезни и периода выздоравливания она не могла кормить Охотника, поэтому у нее пропало молоко. Больше не будет кормления грудью.
– Что будем делать? – спросила у Пантеры Таня.
– Уже сделано, – ответил он. – Охотник достаточно взрослый и уже может пить из чашки. Ему пришлось научиться этому, пока ты болела. У него это неплохо получается.
– Да, но ему по-прежнему нужно молоко, – спорила она.
Пантера усмехнулся.
– Он получает молоко, – сказал он. – Я слишком беспокоился о тебе, чтобы думать об этом, но Мелисса поговорила с твоей матерью. Когда в деревне не нашли никого, кто мог бы кормить его грудью. Черный Котел отправил Высокую Сосну, и тот украл козу.
Пантере доставляло удовольствие рассказывать Тане эту историю.
– Высокая Сосна вернулся невредимым и с победой.
Таня довольно хихикнула:
– Но, Пантера, коза!
– Черный Котел решил, что пришла пора завести козу в лагере. Это будет нашим отличительным признаком. – Он широко улыбнулся и подмигнул ей: – Но ни в коем случае не говори ему об этом.
Таня заговорщически улыбнулась:
– Даже не подумаю.
С приходом марта почувствовалось приближение весны. Сразу произошло несколько событий. Застенчивая Лань родила сына, и Зимний Медведь был гордым, как павлин. Охотнику исполнился год, и у него уже прорезалось двенадцать ослепительно белых зубов. Восемнадцатилетняя Таня теперь ждала второго ребенка Пантеры. Она жила с племенем уже два года и полтора года была женой Пантеры. Ей порой казалось, что она всегда жила здесь, была частью этой жизни, а первые шестнадцать лет ее жизни были похожи на полузабытый сон.
Как только стало возможным передвигаться, племя отправилось к Горбатой речке, чтобы провести церемонию Танца Солнца. В этом году Таня больше не чувствовала себя посторонним человеком. Она возобновила знакомство с детьми, с которыми встречалась два года назад, и теперь их матери принимали ее. У Тани теперь было свое место в племени, и она имела право голоса на заседаниях. Она получала такое же наслаждение от своих обязанностей, как и от дружбы.
В то время как все племена собрались на празднование церемоний, Розмари продали, вернее, хозяин обменял ее на лошадь. Когда племена разъединились для летней охоты, Розмари отправилась в другом направлении со своим новым хозяином и племенем.
Из пяти девушек, захваченных в плен два года назад, Розмари была первой, кто покинул племя Черного Котла. Таня и Мелисса взгрустнули, видя, как она уходит. Интересно, увидятся ли они с ней когда-нибудь снова? Они надеялись, что к ней будут прилично относиться.
Их четырех оставшихся женщин Тане и Мелиссе теперь жилось лучше всех, но остальные смирились со своими судьбами, даже Сьюллен бросила все надежды на спасение. После последней ссоры с Таней Сьюллен не скрещивала с ней шпаги, хотя ее взгляд говорил о том, что Таня стала для нее врагом на всю жизнь. К Нэнси относились довольно хорошо, и теперь она была беременна, а ее ребенок должен родиться зимой.
С приходом лета племя Черного Котла двинулось на юг и охотилось вдоль рек Симаррон и Бивер, следуя за стадами буйволов по территории Северной Оклахомы и Техаса. Мир был непрочным, потому что северные чейинцы и Собачьи Солдаты раздували ссору с белыми, и наоборот. Война была неминуема, и не имело значения, кто начнет ее первым, индейцы или белые. Единственная проблема состояла в том, что большинство белых не могли отличить одного индейца от другого, и зачастую совсем невинные племена должны были отвечать за поступки других племен. После обвинений в нападениях, к которым они не были причастны, некоторые южные чейинцы вступали в конфликты. Даже Черный Котел со своими мирными намерениями и влиянием не смог отговорить Пантеру и Зимнего Медведя с их воинами от набегов на поселения белых в тот сезон.
А в целом лето выдалось довольно-таки спокойное. У воинов на счету было несколько стычек и успешных вылазок, но большую часть времени они проводили на охоте. Война с белыми не разыгралась в полной мере, но обе стороны определенно чувствовали напряжение. Страсти постепенно накалялись, и Таня только молилась, чтобы установилась зима и остудила накал, пока все еще не зашло слишком далеко.
Тане было плохо, потому что последние месяцы беременности пришлись на лето. Жара, вонь шкур и мяса, тяжелый физический труд, постоянные переезды с места на место истощали ее энергию. К концу сентября она почувствовала себя огромной. Она представляла собой исключение среди чейинских женщин, поскольку они не беременели так часто. Возможно, это зависело от их диеты или от того, что они дольше кормили своих детей грудью, но у большинства чейинских женщин было по два или три ребенка, и разница в возрасте между ними составляла обычно четыре года, а то и больше. От этого Таня чувствовала себя местным символом плодородия, мужская гордость Пантеры чрезвычайно возрастала.
С приближением осени племя отправилось обратно к тем местам, где женщины посеяли зерновые. После того как закончились сбор урожая и сезон охоты, они пошли к новой зимней стоянке. В этом году Черный Котел решил разбить зимний лагерь в сорока милях южнее Антилопа-хилз, что на реке Вошита.
