- Калле? – поднял я на следователя глаза.
- Сейчас остальные подтянуться. Мы просто с Сигом сказать что хотели – и следователь отвел глаза.
- Не тяни, Калле.
Но тот мялся, не решаясь сказать. И тогда Сиг взял на себя инициативу.
- Бьорн! Телек! Мы измерили рост и сравнили по уровню надписи на стене. Гуна Ребекка не имела к этому отношения. Это не она их писала. Твоя сестра-медведица выше ростом и надпись была бы расположена выше. А вот рост ее горничной, судя по описанию внешности, попадает почти идеально. Она ниже гуны Реббеки и выше гуны Астрид. Гуна Астрид, когда подходила к предыдущей надписи нам на это указала.
Я шумно выдохнул, а сзади простонал Талек. Асти подошла ко мне и сзади положила руки мне на плечи. Какое же я почувствовал облегчение. Да. Ребекка заигралась. Да она наверняка многое знала и участвовала в этом безумии. Но в убийствах участие моя непутевая сестра не принимала. И это сняло огромный камень с меня. Вообразить не мог, как бы я смотрел в глаза девочкам и Асти, если бы Ребекка убила их деда.
- Предлагаю гуну Ребекку рассматривать в этом деле только в качестве жертвы. Ни к чему остальным знать подробности. Девочка пострадала от рук горничной и неизвестного нам пока оборотня – мягко закончил Сиг, попыхивая своей пахитоской.
Я сдержанно кивнул.
И тут в дверь постучали и в комнату потянулись остальные члены нашей команды, и к нам присоединились местные полицейские. Моя команда совершенно спокойно отреагировала на сидевшую за моей спиной жену, а вот местные полицейские поглядывали с любопытством.
Начальник местной полиции встал и начал отчет:
- Никто ничего не видел и не слышал. Мы опросили всех жителей близлежащих домов к этому часу. Криков или другого подозрительного шума никто не заметил. Но это место в тупике между домами. Мы думаем, что жертва сама туда пришла вместе со своими убийцами. Ну, или ее туда принесли бесчувственную. Потому что сопротивления она не оказывала. Иначе бы и в гостинице и в домах все же кто-то что-то услышал бы. Мы опросили всех служащих гостиницы. Но всё безрезультатно.
Я кивнул. Начальник полиции сел.
- Калле?
- Убийство полностью идентично тому, что мы видели и в предыдущие разы. Все повторилось и удар, и цветок и надпись. Цветок это противный. Он свежий, недавно сорвали. Когда же он уже отцветет! – в сердцах сказал Калле.
- Он в оранжерее. Он может долго еще цвести – буркнул Сиг.
- Различия какие-то есть? Может они что-то упустили? Должны же они ошибаться?
- Нет. На первый взгляд абсолютно никаких. Сиг? – повернулся Калле к другу.
- Проникающее ранение. Всё, как и в прошлый раз. Все последующие манипуляции проделали уже с телом. Гуна Ребекка погибла быстро.
- Гуна Астрид, вот! – и Калле протянул моей жене блокнот, на котором были эти самые закорючки.
Глава 16. Что-то тараканы в моей голове крышу то туда, то сюда двигают, видимо капитальный ремонт затеяли…
" — Бедная влюбленная девушка поцелует юношу,
и он превратится в дикого зверя? — Дело житейское... — А потом он убежит в лес?!
— Бывает... Убегают "
"Обыкновенное чудо"1978 год.
Астрид
В блокноте была зарисовка стены. Со всеми выступающими камушками и с надписью тщательно прорисованной. Тут был виден и нажим чуть сильнее в одном из слов, было видно, что надпись снова в конце чуть повышается, значит вновь, обрадовалась результату и была ошибка.
- «Quod licet bovi, non licet Fuscus» - прочла я и прикусила зубами кончик карандаша.
- Милая, это очень красиво, но совершенно непонятно – прервал мою задумчивость муж.
- Это снова довольно распространённое крылатое латинское выражение. И в переводе оно звучит так «Что позволено быку, не позволено богу». Только вот в оригинале оно звучит по-другому. Так же как и двух других его переврали. «Quod licet bovi, non licet Iovi» - именно вот так оно и звучит. А у нас заменили слово. Вместо «бог» у нас «бурый». И получилось - «Что позволено быку, не позволено бурому».
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- Э… И что это означает, гуна Астрид? – наморщив лоб, спросил Калле.
- У этой поговорки есть множество трактовок. И ее можно читать и по-другому. «Что позволено богу, не позволено быку». Но смысл был в том, что однажды древний бог Юпитер обратился в быка, что бы похитить прекрасную девушку. Он смог это осуществить только в этом облике и никак иначе. Отсюда и поговорка. Не в каждом облике можно что-то сделать. Ну, или шире: то, что может простой смертный не доступно богу, а то, что может бог не доступно смертному.
- Асти, а слово, которое переврали это «бурый»? Да? – муж наклонился над блокнотом с картинкой стены.
- Да. Вот видишь, как будто начали писать правильное слово и даже вывел первую букву. Но потом переправил «I» на «F». Но даже в этом слове он умудрился сделать ошибку. В конце приписав букву «V».
- А предыдущие выделенные слова какие?
- «Глаза», «Пятна», и вот сейчас «Бурый» переделанный из «бога».
- А может, имеется ввиду та пещера? С глазами бога? – подал голос один из местных полицейских.
- Какая еще пещера? – недоуменно переспросил Калле.
Полицейский встал и отрапортовал:
- Пещера недалеко от столицы восьми домов Дубхе. Она так и называется «Глаза Бога». Она проходная и внутри дорога, а вот в потолке два отверстия похожие на миндалевидные глаза. В дождик там капает вода и похоже на слезы. А еще луна, когда заглядывает в одно из окон, кажется что это зрачок – поведал полицейский.
- Так. Талек. Отправь в эту пещеру полицию. Пусть все тщательно обыщут, опросят всех местных жителей, узнают, кто недавно посещал ее, и особенно расспросят по приметам нашей лже-горничной Келды Лайз.
- Сделаю.
Я вот была абсолютно уверена, что это ложный след. Но проверить все же стоило. О своих догадках я скажу мужу наедине. Вовсе ни к чему мне тут выступать. Перевела и хватит.
Я тихонько сидела в уголочке только вот не читала, а внимательно слушала доклады полицейских. Они обсуждали машину, на которой могли приехать преступники, их возможные места проживания и остановки в городе. Было познавательно, но скучно. Они еще долго обсуждали меры, которые можно предпринять, и я снова взялась за книгу. Но потом Бьорн встал и скомандовал:
- За работу!
Все встали и направились к дверям. В комнате для совещаний остались только Бьорн, Талек, Калле и Сиг. И я решилась.
- Асти? - повернулся ко мне Бьорн – Проголодалась? Мы сейчас идем ужинать.
- Бьорн, постой. Я хотела сказать…
- Да, Асти – подбодрил муж.
- Не думаю что это связано с пещерой «Глаза Бога». Смотри, первое убийство произошло в твоей столице, но перед этим вам поступило письмо, в котором есть крылатое выражение «Nihil perpetuum amisit. Hoc modo non est in loco» Ничто не бывает утеряно окончательно. Просто оно лежит не на своём месте
- Ну, да. Мы тогда решили, что это относится напрямую к поискам Рога Медведя – подтвердил Бьорн.
- Да, но потом идут еще три слова, которые не входят в крылатое выражение. Это слово «Alĭbi» - что переводится как «В другом месте» и «Ultimum refugium» - «Последнее убежище» - перевела я.
- Нет, нет стоп. Гуна Астрид! Алиби – это когда преступник утверждает, что он не имеет к преступлению никакого отношения – начал Калле и тут видно до него дошло.
- Правильно. Алиби – «другое место». И это в свою очередь «обеляет» преступника. Я не уверена, но только так можно это объяснить. Это намек что следующую запись следует искать у белых. И убийцы выбрали твою столицу Бьорн.
- Так – поморщился муж. – Дальше они ошиблись с местом? Потому что надпись гласила про «другое»?
- Да, там было «И на солнце бывают пятна» и, как известно медведей Макулосус, в столице которых я жила все семь лет называют пятнистыми. Да, город на границе, но на границе с ними.
- Кажется, я понял. «Глаза – зеркало души» - и это говорит о «Очковых медведях»? – подхватил мою мысль Бьорн.
