Вздохнул, нашёл глазами Найло, окружённого магами и учёными, направился к нему, не обращая внимания на недоумевающее «Эй, дракон, ты какой жвары…» из-за спины. Остановился: эльфы окружали Йеруша плотным кольцом, расталкивать их дракон бы не посмел, а дожидаться, пока Найло заметит его за спинами своих рослых сородичей – умаешься ждать, да и вода за это время расширит себе выход.
Дракон обернулся к сподручникам.
– Самая жирная водная жила повернула на юг, к Урреку. Скажите ему, что ли. У него вроде бы ещё осталась взрывчатка.
* * *
– Йеруш, остановись, ты разнесёшь тут всё!
– Мне и надо разнести всё, Балама, жила глубоко, её нужно… слушай, ты можешь разживить её, как те кристаллы, в которые врастала вода?
– Что? Я… Йеруш, подожди, это так не работает!
– Ладно, Балама, встаньте с Фалоном вон в той выемке и магичьте что угодно, просто создайте мне там магическую пробку, хорошо, эй, ты слышишь меня, Балама? Жотал! Где Жотал? Встань чуть выше их и уподобь там что-нибудь чему-нибудь, вы с Баламой и Фалоном должны образовать треугольник с вершиной, направленной вон на то гнездо чируши, видишь его? Жотал, ты видишь это хреново гнездо чируши? Ты понимаешь меня?
– Йеруш, послушай, нельзя использовать столько врывчат…
– Я не понял, Жотал, ты на чьей стороне? Ты на стороне этой диверсантки, которая хочет, чтоб ты сдох от жажды? Или на моей? Я не хочу, чтобы ты дох от жажды! У тебя очень простой выбор, правда? Правда?!
Маги занимают указанные места, и спины их выражают всё осуждение, на которое не хватило слов. Они бы с радостью послали Йеруша Найло шпыняться ёрпылем, но сейчас Йеруш был главным.
– Илидор! Где этот дракон? Ты знаешь, что бывает с драконами, которые приносят хреновые новости?
– Знаю, – себе под нос проворчал Илидор. – Им за это дают опасную и сложную работу.
– Ты со мной полезешь под землю, мне нужно точно знать, где нужно всё раздолбать. Мне нужно, чтобы ты очень точно сказал, где под нами будет самая узкая перемычка и удобный спуск вниз…
– Я уже сказал, спуск через эту дыру, перемычка под ней. Мы потому и протащились вдоль кряжа аж сюда, разве нет?
– Заткнись и лезь под землю.
Когда наконец все причастные были расставлены по местам и организованы, а непричастные разбежались подальше от этого кряжа, в котором сейчас, кажется, выгрызут здоровую дырищу, небо уже потемнело. А когда Йеруш наконец спустился вниз, прихватив с собой взрывчатку, дракона и сподручников, все вокруг в первый миг испытали большое облегчение оттого, что больше никто не носится вокруг и не орёт, как укушенный.
Какое-то время было тихо, только тонко зудели налетевшие откуда-то комары. Только порывистый вечерний ветерок тревожно встрёпывал волосы. Только густел воздух от заклинаний, которые творили три мага, которых Найло заставил встать так, чтобы образовать треугольник с вершиной, направленной на гнездо чируши.
Потом из-под земли донеслось «бу-бум». А чуть погодя – «ба-бах». А потом «бах, бум, гр-р, бом-м-бух», и кряж Рамонд содрогнулся, заперхал, захрипел и с сердитым «Как-кха-будум» выкашлял из своих недр груду битого камня и пять надоедливых тел, включая одно мёртвое.
* * *
– Какого хрена ты натворил?
– Я натворил? Ты сказал не отпускать!
– Ты, глухой кусок ящерицы! Я сказал отпускать помалу!
– Нихрена ты такого не говорил!
– Идиотский дракон! Ты посмотри, что наделал! Да чтоб из твоей шкуры чемодан сделали!
– Да чтоб тебя вывернуло, подбросило и кишки расшвыряло до твоего засранного Ортагеная!
Сначала кажется, что эльф и дракон корчатся от боли на буром ковре, но это залитая кровью трава – они крючатся на ней, истекая кровью и яростью, и орут друг на друга. От криков звенит воздух, разлетаются стрекозы, пригибается к земле гномий зев.
Костеря Йеруша на чём свет стоит, Илидор зажимает ладонями рану в его спине, слева, в районе верхнего ребра, все руки дракона липко-алые, скользкие. Одежда Йеруша изорвана в лоскуты и дымится, местами под ней видны ожоги и глубокие ссадины, одна рука висит бесчувственной тряпкой. У дракона опалены волосы и левая бровь, он почти лежит, опираясь на локоть и вытянув левую ногу, штаны разорваны, нога под ними тоже разорвана, до мяса. Найло, во всю глотку желая дракону лютой смерти, поливает его рану каким-то составом из маленького пузырька. Рука Йеруша трясётся, эльфа качает.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
На безопасном расстоянии от кряжа стоят Льод Нумер и драконы. Слушают, как вода заново наполняет подземные жилы, идущие на юго-запад.
Вокруг эльфа и дракона бродят туда-сюда два сподручника, перемазанные землёй, посечённые мелкими камнями. Они выглядят так, словно не понимают, где оказались, морщатся и потирают уши, наклоняют головы набок и снова потирают уши. Третий сподручник с обломком камня в голове лежит перекрученный, словно кто-то начал его выжимать, как бельё, да так и бросил.
Эльфский лекарь Бранор Зебер и драконий лекарь Диер Ягай добегают до эльфов и дракона за полмгновения до того, как Найло лишается чувств с прощальным пожеланием:
– Надеюсь, тебе в лекарне ампутируют башку, всё равно не пользуешься.
А Илидор, передавая окровавленного Найло на попечение Бранора и сжимаясь в спазматической комок боли, цедит сквозь зубы:
– Я даже не приду плюнуть на твою могилу – боюсь, стошнит.
Глава 12
«О, вы ведь знаете: стоит кого-нибудь выручить из серьёзной передряги и не вымотать ему ни одной кишки взамен – и этот кто-то непременно начнёт капризным тоном требовать от вас новых свершений.
Вот почему теоретическая магия мне по душе куда больше практической»
Из записей ныне покойного мага пространства Оннога Иммита
Последний месяц сезона горького мёда
Глава Донкернаса Теландон заканчивал осмотр деревьев мельроки и был весьма доволен тем, что увидел. Удалось спасти почти половину плодов, и только два дерева погибли. До этого Теландон в сопровождении своей помощницы Альмы Охто уже успел осмотреть теплицы, фруктовые сады и родники в восточной и северной части Айялы, а также многочисленные пруды там и сям. Всё было очень хорошо. Оставалось только дойти до озера Далёки, чтобы своими глазами убедиться: оно снова наполняется, и вода в нём чиста как никогда.
Альма Охто, следившая, как уходят со лба Теландона озабоченные складки, как разжимаются его кулаки и губы, гадала: отчего остальные эльфы считают верховного мага непробиваемым, непроницаемым и всегда одинаковым, словно вытесанным из твёрдой древесины бубинга? Ведь если просто разуть глаза и внимательно смотреть на главу изыскария, то можно понять без труда, что он испытывает. Иногда даже ясно, что он собирается сказать или чего решает не говорить.
Альма всегда понимала, в каком настроении Теландон, и лучше кого бы то ни было умела определять самый удачный момент, чтобы задать не самый приятный вопрос. Например, такой:
– Если Йеруш Найло выживет, он останется в Донкернасе?
– Выживет. Конечно. Останется. Если захочет.
Альма поджала губы, отчего вокруг её рта углубились складки, чуть прищурила глаза цвета загустевшей крови. В своих любимых накаблученных сапогах она была чуточку выше Теландона и потому сейчас поглядела на него немного снисходительно. Пока он смотрел в другую сторону.
– Я только в полдень спрашивала про Найло у Бранора. Он сказал, всё очень тяжело, большая кровопотеря, вдобавок на жаре, и ещё интоксикация. Говорит, эльфы с таким сложением, как у Найло, вообще не приспособлены к недугам сложнее насморка.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Да. Да. – Теландон неторопливо направился по тропе на запад, к озеру Далёка. – Но Бранор не сказал «умрёт». Нет. Поверь, Альма. Если бы Найло умирал…
Теландон умолк, и по его лицу Альма поняла, что много слов сейчас останутся несказанными.
– Бранор бы требовал помощи. Не ждал вопросов. Слал гонцов. Дал списки лекарств. Нет, Найло не умрёт. Он плох. Да. Но не умрёт. Бранор просто хочет…
