Все шло по плану. Советские специалисты беседовали с немецкими коллегами, посещали заводы, наблюдали за полетами, Степан Супрун даже совершил несколько самостоятельных полетов на немецких машинах. Вечерами в отеле в среде нашей делегации возникал один и тот же вопрос: почему немцы открывают все свои карты, показывая советской делегации практически все свои новейшие разработки? Собственно, этот вопрос занимал всех, за исключением, пожалуй, только одного Гусева. Все, кто знал состояние мировой авиастроительной отрасли, склонялся к мысли, что увиденное – самые последние разработки. Но почему немцы демонстрируют это потенциальному противнику? Или же теперь не противнику, и мы рука об руку пойдем с Гитлером и дальше?
Продолжает А.С. Яковлев:
«По возвращении в Берлин нас, как и было обещано, снова принял Удет. Однако его отношение резко изменилось, когда наш старший генерал Гусев в довольно бестактной форме заявил, что показанные самолеты устарели, интереса для нас не представляют и что мы хотели бы увидеть технику сегодняшнего дня. Удет вспыхнул:
– Я офицер и за свои слова отвечаю. Мы показали все, и, если вам не нравится, не покупайте. Мы не настаиваем – дело ваше.
С тем и вернулись мы в Москву».
Каждый член делегации писал свой отчет, не зная, что напишет другой. Александр Сергеевич Яковлев честно изложил свои впечатления, сказав, что он считает увиденное техникой сегодняшнего дня, что ее надо было закупить, тщательно изучить, и это пошло бы на пользу отечественной авиации.
Похоже, что Сталина не удовлетворил разнобой в отчетах членов делегации и то, что с таким трудом достигнутая договоренность с немцами о показе и о возможности закупки новой немецкой техники, по сути, не внесла успокоения в душу вождя. А договоренность, действительно, давалась с трудом, и об этом не только широкая общественность, но и сами члены делегации не имели понятия. Больше того, и в последующей советской литературе об этом не писалось сколько-нибудь внятно: показали, дескать, немцы новинки, захотели нас припугнуть обилием и грозностью новинок, и все. На самом деле все было гораздо сложнее.
В том самом пакте «Молотов – Риббентроп» отчаянно нуждались обе стороны. О необходимости Сталину выждать время, оттянуть грядущую войну уже писалось. Но и немцам союз с восточным соседом был необходим. Оказываясь во все большей изоляции, Германия нуждалась в сырье, металлах, нефти, зерне, и пакт давал возможность получать все это от союзника. Далее, немцы получали возможность пользоваться Северным морским путем, и с помощью советских полярников сумели перегнать по нему некоторое количество боевых кораблей в Тихий океан. Заверяя своих союзников о верности и дружбе, немцы норовили расплатиться с Советами по минимуму. Однако не таков был Сталин, чтобы продешевить. Вот мнение стороннего исследователя – британского профессора А. Буллока, опубликованное в книге «Гитлер и Сталин. Жизнь великих диктаторов»:
«Самому пакту предшествовали кредитный и торговый договоры. Инициатива подписания этих документов была выдвинута германской стороной. Список германских заявок расширялся с 70 млн марок до 1400 млн марок. До подписания договора русские настояли на посылке в Германию делегации из шестидесяти специалистов, которые потребовали возможности ознакомиться со всем, особенно с последними германскими военными разработками, и весь ноябрь не вылезали с заводов, экспериментальных лабораторий и баз. Немцы выходили из себя по поводу того, что считали лицензированным шпионажем, и вообще были ошеломлены, когда увидели, чего хотят русские. Советский список состоял почти полностью из военных материалов и включал не только взятые на вооружение новейшие самолеты, артиллерию и корабли, но также и те, которые находились в разработке, на сумму свыше 1 000 000 марок. Немцы протестовали, утверждая, что если советское правительство не изменит своих требований, то сделка не состоится. А.И. Микоян ответил: «Советское правительство считает поставку всего списка единственным удовлетворительным эквивалентом поставок сырьевых материалов, которых в нынешних условиях Германии не получить иным способом на мировом рынке».
Такая вот картина получается, о ней не мог знать генерал Гусев, но выполнять указание он должен был. А вернуться ни с чем, голословно заявляя, что «немцы показали нам старье», было нельзя.
Советской стороне пришлось начинать работу по отправке новой делегации в Германию с тем же заданием.
Наркомат
Обо всем этом наш герой ничего не знает, он после месячного отсутствия полностью погрузился в дела по новому истребителю И-26, поскольку до нового 1940 года оставался всего один месяц.
Такого аврала, какой устроил Яковлев в своем коллективе, ОКБ еще не знало. Вспоминает Е.Г. Адлер:
«Яковлев был сам не свой, нервничал, и это немудрено. Кроме нас в эту тему мертвой хваткой вцепились с десяток конструкторов. Из ближайших конкурентов Яковлев больше всего опасался Лавочкина, Микояна с Гуревичем и Поликарпова».
Хорошо, хоть Поликарпова Адлер вспомнил, не поверил, стало быть, в шутку (в шутку?) сказанным словам Яковлева, что Шехтер стоит Поликарпова…
Перед самым Новым годом, когда счет времени велся на часы, позвонили из приемной Сталина: «Нужно сделать доклад по итогам поездки в Германию. Срочно». Как всегда, срочно…
И, бросив все дела, Яковлев садится за доклад, который он через несколько дней сделал на заседании Технического совета НКАП: «Анализ конструкций немецких самолетов».
Обсуждение было бурным, шло сравнение летно-технических характеристик их самолетов с нашими, говорили о сроках выхода в небо новой техники.
И наконец прозвучал тот самый вопрос, которого ждал докладчик: а когда истребитель Яковлева поднимется в воздух? Александр Сергеевич ответил: «В первой половине января».
А что же конкурс? Так помпезно начавшийся с приглашений «молодых, безвестных» в кабинет к Сталину, он постепенно сошел на нет, и никто и не возражал против этого. Для людей, искушенных в околокремлевских делах, по мере того, как становилось ясно, что Яковлев вдруг вошел в число фаворитов у товарища Сталина, вопрос о победителе был практически решен. Как сдаст Яковлев самолет, так скорее всего и будет заявлено, что «молодые, безвестные» сумели дать Родине истребитель. С большой скоростью. Что и требовалось доказать.
Собственно говоря, итоги конкурса, если кто-то задумал бы их подводить, были предельно ясными. По условиям, которые озвучил сам вождь, лучшим истребителем будет признан тот, который будет самым быстрым и который пройдет испытания и будет готов к запуску в серию. Такой самолет в 1940 году уже был. Это поликарповский И-180. Но с его судьбой мы уже познакомились…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
