— Полно, полно, — промолвила та отстранив Кэт, — Пора идти, внизу уже ждет твой отец…
Девушка замерла и глубоко вздохнув, попыталась собраться с духом. Присутствие графа Даррелла лишь увеличивало ее тревогу. Она не хотела встречаться с ним, не желала смотреть ему в глаза. Потому что наверняка увидит в них только ненависть.
Спускаясь, Кэтрин смотрела лишь на лестницу перед собой, ибо боялась даже поднять глаза. Длинный шлейф платья мелодично шуршал скользя следом по ступенькам. А ее сердце билось так неистово, что-то казалось вот-вот вырвется из груди и рухнет к ногам недругов. Скоро лестница закончилась и взор девушки скользнул по начищенному до блеска полу. А глаза сразу же наткнулись на Даррелла. Застыла не решаясь спуститься с последней ступеньки, а в следующий миг вздрогнула словно от удара плети. В холл ворвалась графиня Дельмас с почерневшим от гнева лицом…
54 ГЛАВА
— Ах ты мерзавка, — эхом пронеслось по холлу, и Эдит Делмас с диким воплем — "Убью" бросилась к Кэтрин. Она почувствовала, как дрожат ноги и чуть не осела на ступени. Устоять прямо было сродни пытки. Очень быстро пожилая дама настигла девушку, и сразу же замахнулась, чтобы ударить ее по лицу. Но Кэт была выше и ловко смогла увернуться, а в следующий раз и вовсе отразила удар, поймав руку графини.
— Что ты сделала тварь? — взвыла женщина, отмахнувшись от дворецкого подоспевшего на помощь, — Как заставила его жениться на тебя? Ведьма, я собственноручно сожгу тебя на костре!
— Ничего я не дела, — ответила наконец-то Кэтрин, призвав на помощь всю свою отвагу. Эта седая, тощая дама пугала ее не меньше чем граф. Девушка так долго ждала появления графини, но все равно не была к нему готова. Слова словно испарились, уступив место страху и жутким воспоминанием. Ненависть в глазах Эдит Дельмас сулила испепелить девушку.
— Не делала? Не делала? — кричала дама задыхаясь, а ее бледная кожа покрылась красными пятнами, — Ты отняла жизнь моего драгоценного внука, а теперь хочешь присвоить второго. Ни за что! Только через мой труп!
— Я не убивала вашего внука, это случайность и кому как не вам, этого не знать! — поборов оцепенение возразила Кэтрин, — И присваивать я тоже никого не собираюсь. Это происходит против моей воли. Я не сумасшедшая, чтобы связать свою жизнь с безумцем.
— С безумцем, — остолбенев повторила старуха.
— Именно так, он недалеко ушел от брата, — выпалила девушка сгоряча, и тут же прикусила язык.
— Что ты знаешь об этом ничтожество? — взвизгнула женщина мотнув головой и ее черная шляпа слетела на бок.
— Я знаю то, что видела, а этого вполне достаточно, — заявила Кэтрин попятившись назад, — Так отмените же свадьбу, ради Бога! Я уверена вам это под силу. Не обрекайте свою семью на позор. А меня на мучения. Я уже расплатилась сполна за то, чего не совершала.
Графиня ухватилась за перила и ничего не ответив, устремила взгляд сквозь Кэтрин. Женщина молчала будто обдумывая что-то важное, а потом ледяным голосом, эхо от которого потом долго еще гремело в стенах замка и в голове девушки, произнесла:
— Ступай, не заставляй жениха ждать!
Кэт замерла, не веря своим ушам. Неужто она ослышалась? Разве могла такое выдать графиня?
— Вы позволите этому случиться? — почти шепотом спросила Кэтрин.
— Мой внук знает, что делает, — ответила Эдит Дельмас не скрывая признания, — А я вижу твой страх, ты боишься Мишеля, и неспроста. А значит знаешь, что этот брак станет для тебя концом. Что ж, это меня вполне устраивает, — гордо выпрямившись, дама пошла прочь, но девушка тоже успела заметить смятение и страх в глазах женщины.
Еще долго Кэт стояла не шелохнувшись, пока ее не окликнул знакомый голос:
— Пора идти, нас ждут, — и только теперь Кэтрин обратила внимание на отца, о присутствии которого и вовсе позабыла. Мужчина стоял неподалеку и даже не смотрел на дочь. Он стал свидетелем перепалки, но не счел нужным вмешаться. Да и зачем, когда и сам презирает ее не меньше графини Дельмас.
Собравшись с духом, Кэт наконец то сделала шаг, и этот шаг казался ей прыжком в пропасть, а не спуском с последней ступени. Она ощущала будто падает, летит с неимоверной скоростью вниз, а платье путами опоясывает тело, руки, ноги. Вуаль заворачивается вокруг лица и не дает дышать. И все! Больше нет ее. Убили, уничтожили, сгубили. Безвинно… Безнаказанно… Бесчестно…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Прошла мимо новоиспеченного отца, даже не удостоив его взгляда. Не заметила, как кто-то раскрыл перед нею дверь, и девушка вышла на улицы. Все вокруг словно в сказке усыпано снегом. В воздухе кружились огромные снежинки и раскачиваясь опускаются на землю. Поток ветра поднял вуаль, и прозрачная ткань упала на лицо девушки. Не убрала снова назад, оставила, скрывая от мира под нею все свои несчастия.
До часовни было рукою подать, но Кэтрин шла, как можно медленнее. Она чувствовала, как бархатные туфли утопают в снегу, и холод касается кожи. Девушка мечтала чтобы вместе с ногами он заморозил и ее душу.
Взгляд Кэт был прикован к небольшой часовни, все четче вырисовывающийся на горизонте с их приближением. Вскоре, она увидела массивные, деревянные двери готовые вот-вот распахнуться перед ней. А за ними ее ждет… Что-то ждёт наверняка, но что она ещё не знала.
И вот она уже поднимается по лестнице, нехотя преодолевая последние расстояние, разделяющее ее с графом. Остановилась, не торопясь войти, глядя, как снежинки ложатся на прозрачную ткань вуали и тая, скатываются вниз в такт ее слезам.
Проигнорировала протянутую отцом руку, и не ответила на сказанное им — "Так положено". Не положено! Не заставят! Она и так держится из последних сил. Двери распахнулись и Кэтрин пошатнувшись, устремила взгляд по длинному коридору. В конце которого ждал граф. Девушка не могла видеть его лица с такого расстояния, но это было и ни к чему. Она и без того прекрасно знала, что нем как всегда отражается лишь высокомерие и спесь.
Стоило шагнуть внутрь, как до ушей Кэтрин донеслись перешептывания. Девушка отчество слышала, что присутствующие обсуждают ее.
Свои дрожащие руки Кэт спрятала в складках платья, подальше от отца идущего с ней плечом к плечу. Ах, если бы девушка не была так растеряна и напугана, она непременно бы спросила у Даррелла, каким образом его заставили присутствовать здесь. Но ей было совершенно не до этого, у неё внутри словно сгорала душа, и сердце со скрипом вжималось в ребра. Еще несколько шагов и она у алтаря, двери захлопнуты, пути назад не будет. Чем ближе девушка подходила к будущему мужу, тем сильнее пространство плыло перед глазами. Еще миг и Кэтрин напротив Мишеля, а сама не понимает, как там оказалась.
Слух девушки коснулся голос священника, и сознание устремилось вдаль. Она дрожала, но никто не мог этого заметить, ибо хрупкое тело девушки скрывало пышное платье и фата. Никто не мог заметить красные глаза и дорожки от слез под вуалью. Да и на слабый, сдавленный голос повторяющий за священнослужителем клятвы никто не обращал внимания. Для присутствующих все происходящее было зрелищем. Редкое, из ряда вон выходящее. Вряд ли кому-то из них приходилось лицезреть свадьбу графа и простолюдинки. И пусть отец признал ее, но для всех навеки она останется именно такой.
— Обменяйтесь кольцами, — донесся до Кэтрин голос, пробив ее мнимую защиту из фатины. Как бы сильно она не желала таким образом отгородиться от всего мира, это было невозможно.
Следом ледяная рука девушки, оказалась в теплой ладони графа и он немедля надел на ее палец кольцо. Как же Кэт хотелось закричать — "Прекратите весь этот фарс". Ее будоражило неистовое желание швырнуть кольцо ему в лицо и убеждать. Но вместо этого дрожащей рукой она нащупала кольцо на подносе и сильно зажмурившись, снова распахнула глаза, пытаясь разглядеть мигающим взором пальцы Дантона.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
55 ГЛАВА
Приподняв вуаль посмотрел ей в глаза. Заплаканные. Сверкают ярче самых чистейших изумрудов. А на напудренных щеках тонкие дорожки от слез. Чуть не надела кольцо не на тот палец… Намеренно или волнуется? В этих белых, воздушных одеяниях она казалась ему ангельски чистой. Почему раньше не замечал, что девушка так красива? Возможно от того, что для него это не имело никакого значения. Дантон никогда не был падок на женские прелести, больше его привлекало остроумие. Он всегда знал, что никогда не жениться на одной из придворных барышень, которые кроме того, как найти себе знатного жениха, больше ни о чем не думают.
