— Псих! — взревел крепыш.
Гарран вынул из воздуха меч. Не годится обнажать благородный клинок против дырявок — но это не бой, это суд.
— За гранью вас ждет очень долгая дорога, — мягко сообщил он. — Вы виновны в том, что мучили ребенка. Нет худшего преступления, и нет большей платы.
Он три раза взмахнул клинком — и отпустил паутину. Три головы с глухим стуком повалились на пол, за ними рухнули тела.
Тогда он погасил огненный шар и пошел в подвал за Темкой.
— Вот, — сказал он. — Кладем на заднее сиденье. Спит. Одежду искать некогда было, я одеяло взял. Думаю, утром проснется вполне здоровым. Хотя, возможно, первые дни всякая дрянь будет сниться. Ну что, едем?
Когда уже вырулили на Ярославку, Игорь остановил машину.
— Что-то мне стук в моторе не нравится, — сообщил он Насте.
С мотором, конечно, все было в порядке. Но оставался еще один, последний, штрих, который все-таки лучше делать не на ходу. Он открыл крышку капота, для виду заглянул туда. Потом выпрямился лицом к поселку. И послал огненную стрелу. Гори, гори ясно, вспомнилась ему здешняя песенка. Дома, впрочем, была похожая.
— Все в порядке, показалось просто, — сказал он, трогая машину с места. — Поехали.
Там, за спиной, в дачном поселке, взметнулся в мутное небо исполинский костер.
9
Он отвез домой Настю с Темкой, посоветовал на всякий случай не включать пока мобильный и, разумеется, никому не открывать дверь. В том числе и милиции. «Темное сейчас время, — пояснил, прощаясь. — А во тьме раздолье оборотням».
Ехал не спеша, хотя вечерние улицы были свободны. Но гнать не хотелось. Тише едешь — дольше будешь, сказала как-то Настя. Дорожки слез так и засохли у нее на щеках — до броска под Клязьму ей и в голову не приходило умыться, после — было некогда. Прощаясь, Игорь с трудом подавил желание прикоснуться к этой слезной дорожке губами или хотя бы рукой. Но никак нельзя.
У подъезда его ждали. Прямо как тогда, после тусовки в «Дюралюминии». Только теперь это были двое вежливых молодых людей.
— Добрый вечер, Игорь Михайлович, — худощавый молодой человек показал Игорю служебное удостоверение. — Капитан Федеральной службы безопасности Блохинцев Олег Сергеевич.
Второй, пониже ростом и пошире в плечах, оказался лейтенантом Пивкиным. Эльф и гном, усмехнулся Игорь.
— И как же все это понимать? — холодно осведомился он. — Не знаю, чем привлек интерес вашей организации, зато твердо знаю, что хочу сейчас горячего чаю и крепкого сна.
— У нас есть ордер на ваше задержание, — мягко сообщил капитан Блохинцев. — Я думаю, что в ваших же интересах проехать сейчас с нами.
— Причем не оказывая сопротивления, — добавил лейтенант.
Взгляд через Вторую Плоскость показал — ребята не врут, они действительно при исполнении.
Машина была припаркована рядом, и оказалась она простой «девяткой». За рулем ждал третий чекист, по виду — не более чем сержант.
— Скромно живет Федеральная служба, — заметил вслух Сергей.
— Скромно, — подтвердил эльф-капитан. — У меня вон оклад пятнадцать тысяч рублей, у него, — кивнул он на лейтенанта, — десять. Это вы, журналисты, из нас «коза ностру» лепите.
— Ага, кровавую гэбню, — уточнил гном.
— Ну, поехали, — устраиваясь на заднем сиденье между эльфом и гномом, сказал Игорь. — Посмотрим, насколько вы кровавые.
Куда его привезли, Игорь не понял. Глаз ему никто не завязывал, но, сидя между двоих не слишком мелких чекистов, разглядеть что-либо в окнах было трудно. К тому же водитель выбирал какие-то совсем уж невразумительные маршруты — постоянно сворачивал в переулки, ехал чуть ли не дворами, и местность Игорь совершенно не узнавал.
Зато было время подумать.
В принципе, уйти можно хоть сейчас. Силы осталось немного, но на пару-тройку Снов Воздействия его хватит. Но смысл? Зачем переходить на нелегальное положение? Кому он тогда будет нужен? Да и любопытно — что приготовила Контора честному журналисту? Ну, относительно честному…
В небольшой комнате уныло-канцелярского вида ему предложили расписаться в протоколе задержания, провели обыск — «личный досмотр», как значилось это официально. Затем отвели в одиночную камеру если не со всеми, то хотя бы с главными удобствами. Во всяком случае, помимо унитаза, там была застеленная койка. То, что надо! Игорь немедленно разделся и погрузил себя в сон.
…Князь сидел в пустом школьном классе. Перед Вадимом Александровичем высились две стопки тетрадей.
— Контрольную проверяю, — сообщил он Игорю. — Очень печальная картина. Двадцать лет назад в здешних школах по крайней мере учились… А эти… им что в квадрат возводить, что на два умножать — никакой разницы. И даже двойки их не слишком трогают. Нет у них, понимаешь, мотивации — ни положительной, ни отрицательной…
Игорь понимающе кивнул.
— Ну, что у тебя?
— Ничего особенного, — сообщил Игорь. — Не считая того, что я сейчас в камере сижу. Следственный изолятор ФСБ.
— Ну так ты и накуролесил, — хмыкнул князь. — Три обезглавленных трупа, обгоревших до неузнаваемости. Да, милый, подсматривал я за тобой. В общем, дело, конечно, твое, но так далеко заходить не стоило. И девушка эта, Анастасия Глебовна… ты у меня смотри, не увлекайся. Сам ведь знаешь: нельзя. Да все я понимаю, — прервал он готового уже было возразить Игоря. — Ребенка вытащить, конечно, надо было. Иначе все дари в дырках будет. Но можно же было по-тихому, без этих твоих… спецэффектов. Устранить дырявок — это правильно, ты им слишком много показал. Но дом жечь не стоило.
— А как нужно было? — с интересом спросил Игорь.
— Раз уж ты в Мертвый Лес забрался, то мог бы оттуда и Осеннюю Плесень взять. Кинул бы на дом — и к полуночи одни развалины. Как если бы триста лет само разлагалось. Ни тебе скелетов, ни фрагментов ДНК. А собачку, значит, пожалел… Ну ладно, слушай внимательно. Возможно, это и хорошо, что так вышло. Тебе выпал очень вкусный шанс. Постарайся использовать. Но будь осторожен, не пережимай. Если что, сразу вызывай, здесь твоего Искусства вряд ли хватит.
На сей раз была не сабля и не авторучка — обычная пластиковая указка, непременный атрибут школьного класса. Загорелся очерченный ею малиновый обод, зашевелилась внутри тьма — и когда Игорь шагнул в нее, холодную и зыбкую, на миг ему показалось, будто князь глядит на него с жалостью.
В кабинете не было окон — света хватало и без них: под потолком ярко белели лампы дневного света. Обстановка поражала аскетичностью. У дальней стены — массивный письменный стол, которому, судя по виду, давно пора на пенсию. Слева — высокий, едва ли не до потолка, шкаф. Над столом — портрет текущего президента в полный рост. За столом — унылый дылда лет пятидесяти, в кителе. Приглядевшись, Игорь различил майорские звездочки на погонах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
