спустя в нос мне ударил знакомый, успокаивающий мышцы аромат эвкалипта.
Он хмурил брови, пока работал, и сжимал челюсти, словно был в бешенстве. Когда он был рядом, было трудно понять его эмоции из-за вечно хмурого вида, который он постоянно носил, но по напряженной линии его плеч я начала думать, что он на самом деле зол.
Несколько минут спустя мы вместе погрузились в ванну, он сидел у меня за спиной, поддерживая меня. Его рука легла на мое бедро, и он начал массировать больной сустав.
— Почему ты такой раздраженный? — Спросила я.
— Почему ты ничего не сказала? — Парировал он.
Я положила голову ему на грудь и закрыла глаза, пока его пальцы массировали мои ноющие мышцы.
— Насчет моей ноги?
Он с грохотом начал подниматься.
— Это было не больно, пока эндорфины не выветрились, — сказала я.
Он издал негромкое ворчание, похожее на недоверие, и теперь настала моя очередь раздражаться.
— Я не какой-то нежный, увядающий цветок, Джейкоб, — сказала я. — У меня есть голос. Если что-то причинит мне такую боль, что мы не сможем продолжать, я скажу тебе.
Его пальцы замерли на моей коже, а грудь вздымалась, когда он глубоко вздохнул.
— Я не хочу причинять тебе боль.
Я немного растаяла. Его голос был низким, настойчивым, в нем было столько эмоций, что у меня закружилась голова. Казалось, что в его словах был более глубокий смысл, как будто он не хотел, чтобы я когда-либо страдала, физически или эмоционально.
Прежде чем я смогла позволить себе прочесть в этом слишком много, я запрокинула голову и притянула его лицо к себе.
— Тогда не надо, — сказала я, прижимая свои губы к его губам.
Глава 16
Бабушка сегодня чувствовала себя не очень хорошо. Как и предполагалось, пробуждение в незнакомом месте, в окружении незнакомых людей, выбило ее из колеи. После того, как мы с Джейкобом вышли из нашего маленького секс-логова, мы все вместе позавтракали на заднем дворике, Молли переходила под столом от одного человека к другому, широко раскрытыми проникновенными глазами прося нас подсовывать ей объедки со стола. С пастбища дул легкий ветерок, отгоняя комаров юрского периода, которые досаждали этой части Техаса, и спасая от жары.
Пока мы ели, Джейкоб и его родители отвечали на вопросы бабушки о том, кто они такие, а я отвечала на вопросы о том, что мы здесь с ними делаем. По тому, как беззаботно Ларсоны отнеслись к этому, вы бы никогда не догадались, что что-то не так, и я почувствовала странную смесь благодарности и печали из-за того, что они уже прошли через это с бабушкой Джейкоба.
— Спасибо за обед, — сказала я Дженнифер, когда мы после этого убирали посуду.
— Не за что, — сказала она, глядя мимо меня. — Я возьму это, дорогая.
Лиам протянул ей стопку тарелок, которые он убрал со стола, и направился за добавкой.
Джейкоб стоял у раковины и очищал тарелки, прежде чем положить их в посудомойку. Мотоклубы и люди, которые к ним присоединялись, иногда могли быть шокирующе отсталыми, и только потому, что женщины преобладали как в «Королях», так и в «Призраках», это не означало, что им часто не навязывали традиционные гендерные роли или не относились к ним как к «второстепенным» членам. Я не знала, какие перемены произойдут в доме Ларсонов, и то, что Лиам и Джейкоб помогают мне готовить и убирать, стало приятным сюрпризом. С другой стороны, возможно, мне следовало ожидать чего-то подобного после ночи, проведенной в безупречно чистой квартире Джейкоба.
— Что я могу сделать? — Спросила я, взглянув на тарелки в руках Дженнифер.
Она посмотрела сквозь стеклянную дверь на бабушку, которая сидела в одном из удобных шезлонгов.
— Может, просто посидишь с ней немного?
Я кивнула и оставила их заниматься своей работой. Она была права. Бабушке, вероятно, знакомое лицо было нужно больше, чем еще одна пара рук помощи. Не то чтобы я избегала оставаться с ней наедине, просто я чувствовала себя такой виноватой, что не знала, что сказать прямо сейчас. То, что она оказалась здесь, было моей виной. Если бы я просто держалась подальше и не вмешивалась в дела «Королей», она, возможно, все еще была бы в своей знакомой квартире и проводила бы еще один хороший день.
Я глубоко вздохнула и направилась посидеть с ней, напомнив себе, что там ей небезопасно. У бабушки был плохой день из-за того, что она оказалась в новой обстановке, и это было лучше, чем подвергаться риску в месте, куда проникли члены банды, которые уже украли у нее один рецепт и, возможно, собирались украсть другой. Но это не означало, что мне это должно было нравиться. И уж точно это ни хрена не помогло мне избавиться от чувства вины. Она так заботилась обо мне много лет подряд, даже когда я была дерьмовым подростком, который постоянно попадал в неприятности, и я чувствовала, что теперь, когда настала моя очередь заботиться о ней, я терплю неудачу.
— Привет, — сказала я, опускаясь на стул рядом с ней.
Она повернулась ко мне, ее длинные волосы слегка развевались на ветру. Она широко улыбалась, и в лучах послеполуденного солнца она выглядела моложе своих лет и обманчиво здоровой.
Чертов Альцгеймер, подумала я в миллионный раз с тех пор, как ей поставили диагноз.
— Здесь так спокойно, — сказала она.
Я кивнула и повернулась, чтобы полюбоваться видом.
— Это действительно так. — Ветер стих, и я услышала, как далеко внизу вода бежит вдоль берегов, как будто река не была такой медленной и вялой, как я сначала подумала.
— Твой кавалер красив, — сказала бабушка, и в ее тоне послышались дразнящие нотки, заставившие меня снова повернуться к ней.
— Я тоже так думаю, — сказала я. Нет смысла спорить с этой женщиной. Я снова познакомила ее с Джейкобом перед тем, как мы сели обедать — она забыла о нем за ночь, — и если первая встреча с ним была каким-то показателем, то пытаться сказать ей, что мы не пара, было бы проигранной битвой, и я была бы дурой, если бы начала спорить во второй раз.
— Его родители кажутся милыми, — добавила она. — Особенно в сложившихся обстоятельствах. Не многие люди приняли бы двух женщин, которые привлекли внимание преступной организации.
Я кивнула, но промолчала. Иногда, когда у бабушки бывали плохие дни, она легко расстраивалась, и я не считала разумным говорить ей, что люди, которых она только что назвала милыми, на самом деле были членами преступной организации.
— Как
