— Вы поставили вопрос очень ловко, — отвечал принц, — но только это вам нисколько не поможет. Я вам предъявил свои требования. Если бы даже я этого джентльмена до сегодняшнего вечера ни разу не видел, то это ничего не меняет.
— Ваше высочество, вы угадали мою мысль с обычной вашей тонкостью, — отвечал Ванделер. — Теперь еще одно: я, к несчастью, направил полицию по следам мистера Скримджиэра, обвиняя его в краже. Должен ли я это обвинение взять обратно или могу его поддерживать?
— Это уже как вам будет угодно самим, — сказал Флоризель. — Здесь вопрос вашей личной совести и местных законов. Дайте мне мою шляпу, а вы, мистер Ролльс, отдайте мне мою палку и ступайте за мной. Доброго вечера, мисс Ванделер. Я принимаю, — сказал он мистеру Ванделеру, — ваше молчание за безусловное согласие.
— Делать нечего, я покоряюсь, — отвечал старик, — но только предупреждаю вас откровенно, ваше высочество, что дело не обойдется без борьбы.
— Вы старик, — сказал он, — а преклонные годы неблагоприятны для зла. Не делайте мне вызова, а то я могу оказаться жестокосерднее, чем вы воображаете. В первый раз случилось так, что я, исполненный неприязни, становлюсь вам поперек дороги. Позаботьтесь о том, чтобы этот первый раз был и последним.
С этими словами, заставляя викария идти за собой, Флоризель вышел из дома и направился через сад к воротам. Диктатор шел за ним со свечкой и светил, а у ворот отдал ему свечку и сам стал отпирать все свои хитрые запоры и засовы.
В воротах принц обратился к нему в последний раз.
— Вашей дочери здесь нет, — сказал он, — позвольте вам сказать, что я отлично понял ваши угрозы. Но вам стоит только поднять руку и вы навлечете на себя внезапную и непоправимую гибель.
Диктатор не дал никакого ответа, но когда принц повернулся к нему спиной и пошел, взбешенный старик сделал вслед ему угрожающий жест и сейчас же, тихонько завернув за угол, пустился со всех ног бежать до первой извозчичьей биржи.
(Здесь, — говорит мой араб, — нить рассказа окончательно отходит от «Дома с зелеными ставнями». Еще одно приключение, — прибавляет он, — и с «Бриллиантом раджи» будет покончено. Это последнее звено в цепи событий известно среди жителей Багдада под названием «Принц Флоризель и сыщик»)…
ГЛАВА IV
Принц Флоризель и сыщик
Принц Флоризель дошел с мистером Ролльсом до небольшой гостиницы, в которой тот проживал. Они дорогой много разговаривали, и клерджимен не раз принимался плакать, растроганный ласково-суровыми упреками Флоризеля.
— Я загубил свою жизнь, — сказал он в заключение. — Помогите мне. Скажите, что мне делать? Увы! У меня нет нужных качеств для священника и необходимой ловкости для жулика.
— Вот теперь вы смирились, — сказал он, — и я больше вам ничего не буду говорить. Кающийся не с принцем должен беседовать, а с Богом. Но если вы хотите от меня совета, то поезжайте в Австралию колонистом, займитесь ручным трудом на открытом воздухе и позабудьте, что вы были священником и видели своими глазами проклятый камень.
— И верно, что проклятый, — согласился мистер Ролльс. — Где он теперь? Какую еще новую смуту готовит он людям?
— От него зла больше не произойдет, — сказал принц. — Он у меня в кармане. Вот вам доказательство того, что я уже верю вашему раскаянию, хотя и запоздалому.
— Позвольте мне дотронуться до вашей руки, — попросил мистер Ролльс.
— Рано еще, — ответил принц. — Потом.
Тон, которым были сказаны эти слова, многое объяснил Ролльсу. Спустя несколько минут принц обернулся и увидел, что викарий стоит в подъезде и смотрит ему вслед, призывая благословение неба на человека, умеющего давать такие хорошие советы.
Несколько часов принц пробродил один по самым глухим улицам. Он был смущен и сбит с толку. Что ему делать с камнем? Возвратить ли владельцу, которого он считал недостойным владеть таким сокровищем, или прибегнуть к радикальной мере и раз навсегда изъять его из обращения среди людей? Задача была трудная, не допускавшая неосмотрительного решения. К нему в руки алмаз попал, в полном смысле слова, сверхъестественным путем. Чем чаще принц на него смотрел, раскрывая футляр при свете уличных фонарей, тем больше казался ему этот ослепительно сверкающий камень источником всякого зла и всяких бедствий для мира.
— Помоги мне, Господи! — думал он. — Если я буду часто на него смотреть, я сам, пожалуй, поддамся алчному чувству.
Так ничего не решив, он направился к небольшому, но изящному особняку на берегу реки. Этот отель уже несколько столетий был собственностью его королевской фамилии. Над входом красовался Богемский герб, высокие трубы были украшены тем же гербом; зеленый двор был засажен дорогими цветами, а на шпиле дома целыми днями сидел единственный в Париже аист, собиравший перед особняком любопытную толпу. Взад и вперед ходили величественные лакеи, а в ворота время от времени въезжал чей-нибудь экипаж и подкатывал к подъезду. По многим причинам эта резиденция была особенно мила сердцу принца Флоризеля. В ней он чувствовал себя совершенно по-домашнему, что так редко выпадает на долю великих мира сего. В этот вечер он почувствовал особенное облегчение, когда увидел высокую крышу и умеренно освещенные окна.
Когда он подходил к боковому подъезду, которым всегда пользовался, когда был один, из тени вдруг выступил какой-то человек и вежливо встал перед принцем.
— Имею честь говорить с его высочеством принцем Флоризелем Богемским? — сказал этот человек.
— Да, таков мой титул, — отвечал принц. — А вам что же угодно от меня?
— Я агент сыскной полиции, — отвечал незнакомец, — мне поручено вручить вашему высочеству вот эту повестку от господина префекта.
Принц взял повестку и прочитал ее при свете уличного фонаря. С большими извинениям, но настоятельно принца просили немедленно пожаловать в префектуру.
— Короче говоря, это арест, — сказал принц.
— Смею вас уверить, ваше высочество, — отвечал агент, что господин префект бесконечно далек от подобного намерения. Никакого постановления не сделано. Тут простая формальность, которую, однако, ваше высочество должны исполнить из уважения к законам страны.
— А если я откажусь с вами отправиться в префектуру? — спросил принц.
— Не скрою от вашего высочества, что мне даны самые широкие полномочия, — с поклоном ответил сыщик.
— Честное слово, господа, ваше нахальство переходит всякие границы! — воскликнул принц. — Вас, подчиненного агента, я прощаю, но вашему начальству придется отвечать за свои неправильные действия. То, что оно делает, неконституционно и аполитично. И чем это вызвано? Какой причиной? Обращаю ваше внимание, что я не отказался и не согласился, и что многое будет зависеть от вашего быстрого и умного ответа. Напоминаю вам, агент, что это очень важное дело.
