Суммируя, можно констатировать, что основными причинами трудностей со снабжением населения ГДР в конце 1952 года были плохая погода, отсутствие средств для необходимого импорта, срыв богатыми крестьянами госпоставок, несовершенство механизма планирования, отдельные акты вредительства и саботажа. И все же главной причиной было резкое повышение зарплаты и многократное снижение цен в госторговле, что создало огромное давление высвободившейся денежной массы на потребительский рынок. Гротеволь прекрасно это понимал, но он не мог открыто заявить в парламенте, что политика правительства по резкому повышению жизненного уровня населения была несколько преждевременной.
Сбежавший в ФРГ Хантке приводил и еще одну причину продовольственных трудностей в ГДР, а именно необходимость выделения больших средств на создание собственной армии. Действительно, в плане развития народного хозяйства ГДР на 1952-й год на эти цели не предусматривалось больших ассигнований. Но после подписания в мае 1952 года Парижского и Боннского договоров пришлось срочно изыскивать необходимые ресурсы. Предусматривалось довести численность казарменной народной полиции к концу года до 100 тысяч человек. Гонку вооружений диктовали события в ФРГ. Еще 4 октября 1952 года правительство Западной Германии публично заявило о создании в скором времени министерства обороны. 6 ноября уполномоченный правительства ФРГ по военным вопросам Бланк сообщил, что будущая западногерманская армия будет насчитывать 102 тысячи человек. Наконец, в ночь с 5 на 6 декабря 1951 года бундестаг ФРГ утвердил после бурных дебатов Парижский и Боннский договоры во втором чтении. В дискуссии Аденауэр опять рисовал сценарии ужаса: «Сегодня Германия находится в самом опасном положении за всю свою историю. Она разделена… разоружена и беззащитна и имеет соседом колосса, который хочет поработить и проглотить ее».
ГДР пришлось принимать экстренные меры для создания собственной армии, так как в ратификации бундестагом Парижского и Боннского договоров в третьем чтении сомневаться уже не приходилось. Окружные организации СЕПГ получили указание активизировать вербовку добровольцев в казарменную народную полицию. Некоторые партийные функционеры взялись за дело с таким напором, что поставили под угрозу срыва из-за нехватки оправленных в армию рабочих введение в строй ряда важнейших промышленных предприятий, например флагмана первой пятилетки металлургического завода «Ост». К концу 1952 года численность казарменной полиции удалось довести до 90 тысяч человек. Конечно, чтобы кормить и содержать армию, пришлось урезать потребности населения. ГДР вела гонку вооружений с ФРГ, находясь явно в более неблагоприятных условиях: Восточная Германия не могла рассчитывать на щедрые американские кредиты, которые были в распоряжении Аденауэра.
Трудности со снабжением населения были усугублены еще и начавшимся наступлением на частную торговлю и ремесленников-кустарей. Им практически прекратили продажу некоторых видов товаров и оборудования, а также ограничили снабжение топливом и электроэнергией. Когда же торговцы и ремесленники пытались добыть нужные им для ведения дела товары на черном рынке, их арестовывали за нарушение законов.
После постановления правительства ГДР от 5 марта 1953 года ремесленников с числом наемных работников более пяти человек стали переводить в категорию частных промышленных предприятий, что привело к резкому росту налогового бремени. В марте 1953 года были ликвидированы торгово-промышленные палаты, которые защищали права частного бизнеса.
Но особенную ненависть населения вызвал явно скопированный с советского образца «Закон о защите народной собственности и другой общественной собственности», принятый 2 октября 1952 года. По нему можно было сажать людей за решетку за самые незначительные кражи. Например, можно было получить несколько лет тюрьмы за хищение двух сосисок из столовой, четырех килограммов картошки с базы или за недостачу 50–60 марок у продавщицы в магазине.
С декабря 1952 года вытеснение частной торговли стало проводиться уже организованно и по всей стране на основании соответствующих директив ЦК СЕПГ. До мая 1953 года из 13 599 частных оптовых торговых фирм было проверено 2236. Из них 1730 были «изъяты» в пользу государства, а 1392 владельца арестованы под предлогом нарушения разного рода законов и постановлений. Следует отметить, что в 1952 году получила большое распространение практика издания различных ведомственных циркуляров, прямо предусматривавших уголовное наказание за их невыполнение, хотя это и противоречило общегосударственному уголовному законодательству. Например, уже упоминавшееся выше постановление Совмина ГДР от 5 марта 1953 года устанавливало за неуплату налогов наказание от одного года до пяти лет каторжной тюрьмы или даже пожизненное заключение. Еще абсурднее было постановление министерства финансов ГДР от 24 февраля 1953 года о возврате использованных бутылок из-под минеральной воды, лимонада и пива. За невыполнение этого постановления можно было сесть в тюрьму на пять лет.
Следует, однако, отметить, что многие суды и прокуроры отказывались санкционировать аресты людей или противились вынесению им жестких приговоров. Так, в первом квартале 1953 года в округе Потсдам были задержаны полицией 2374 человека, из которых 1255 (53 %) были отпущены как невиновные (в частности, потому, что суды отказались выдать ордера на арест 800 человек). Когда в округе Зуль была «разоблачена» шпионская группа в составе девяти сотрудников народной полиции, те на суде отказались от сделанных во время следствия признательных показаний, заявив, что дали их из-за избиений и угроз расправы (полицейских обвиняли в шпионаже и подготовке террористических актов). Суд фактически встал на сторону обвиняемых и вынес им символические приговоры[188].
Тем не менее, закон об охране социалистической собственности стал быстро давать страшные плоды. Если в первой половине 1952 года за хищения были арестованы 638 человек, то во втором полугодии — 953, а в первом квартале 1953 года — уже 3988 человек. Министр юстиции ГДР Фехнер выступал за отмену этого закона, так как при его буквальном выполнении в тюрьмах должны были оказаться 40 тысяч человек.
В конце 1952 года стало больше случаев осуждения за так называемые «антидемократические преступления». Юридической основой здесь были статья 6 Конституции ГДР, запрещавшая так называемые «подстрекательство к бойкоту», и Закон о защите мира 1950 года, предусматривавший наказание за пропаганду войны и ненависти между народами. При «творческом» подходе к этим формулировкам можно было привлечь человека к уголовной ответственности за поддержку Общего договора, так как он объективно содействовал восстановлению германского милитаризма. Сажали людей и за публично выраженное согласие с передачами РИАС. И все же большинство заведенных уголовных дел в ГДР было связано с экономикой. Так, берлинскими судами в первом полугодии 1952 года были осуждены 4507 человек, в том числе «за антидемократические преступления» — 254 и 2251 человек за хозяйственные преступления. Причем из 254 осужденных по «антидемократическим» статьям только шесть человек (2,3 %) получили свыше 10 лет.
В феврале 1953 года по указанию ЦК СЕПГ народная полиция провела проверку частных гостиниц, ресторанов, пансионатов и санаториев на берегу Балтийского моря («операция «Роза»). Были проверены 711 предприятий, из которых 621 конфисковано в пользу государства в административном порядке. При этом 94 предприятия были конфискованы без заведения уголовных дел (всем пострадавшим инкриминировались различные нарушения экономического порядка). 447 владельцев были арестованы, 219 бежали на Запад. Основной целью операции была ликвидация частного курортного сектора и передача его имущества (стоимостью более 100 млн. марок) профсоюзам.
Естественно, что массированное наступление на «классово чуждые элементы» вызывало их ответную реакцию, что укладывалось в тезис об обострении классовой борьбы. 2 февраля 1953 года было подготовлено решение Политбюро ЦК СЕПГ о прикреплении к каждому члену политбюро круглосуточной охраны именно «в связи с обострившейся обстановкой и усилением классовой борьбы в Германской Демократической Республике»[189]. Кроме того, члены и кандидаты в члены Политбюро, первые и вторые секретари районных комитетов СЕПГ получили личное оружие.
СЕПГ ожидала «восстания» в блоковых партиях, особенно ХДС, ЛДПГ и ДКПГ, которые как раз и выступали выразителями интересов крупных крестьян, ремесленников, торговцев и лиц свободных профессий. По оценкам МГБ ГДР, «решения II-ой партийной конференции, а также возникшие и разоблаченные после нее вражеские акты саботажа требуют новых мер относительно политической деятельности и структуры ЛДПГ, ХДС, но также и НДПГ и ДКПГ. Выяснилось, что эти партии во многом служат маскировкой для деятельности агентуры (врага)»[190]. Немецкие чекисты считали половину руководящих деятелей блоковых партий реакционерами или прямыми агентами врага.
