Председатель Лепсинского уездного исполнительного комитета Советов
С. Подшивалов
Его товарищ
Председатель Военно-революционного Совета Лепсинсого уезда
Его товарищ
Комвойск Лепсинского фронта
Председатель военно-политического отдела Лепсинского уезда
Его товарищ
Секретарь
Таким образом, из Наказа видно, что осажденные перемирие и начало переговоров обусловили заранее неприемлемыми для Анненкова условиями:
1. отвод его войск к Уч-Аралу и освобождение занятых ими поселений;
2. разоружение.
Выдвижение этих условий показало, что руководство Обороны не только не собиралось капитулировать, но и не думало даже вступать в переговоры, затягивая время в надежде, что Северный Семиреченский фронт окажет Обороне помощь и погонит Анненкова на север.
Но переговоры опять не состоялись, и лишенные здравого смысла, оскорбительные условия, к счастью, не дошли до Анненкова. К счастью — потому что у Анненкова было достаточно сил и средств для того, чтобы стереть обороняющихся с лица земли, и он в порыве гнева вполне мог бросить на Оборону все силы и задушить ее, уже не считаясь с потерями.
Причины, по которым переговоры на этот раз не состоялись, до сих пор не установлены.
Анненкову надоела демагогия оборонявшихся, их полуграмотные рассуждения и назидания. Он полностью убедился, что они тянут время и будут тянуть его до бесконечности, потому что это им выгодно и является единственным путем к спасению. Анненков тоже знал цену времени и, правильно раскрыв их замысел, начал подготовку к решающему штурму.
Между тем после неудачной попытки командования Северного фронта соединиться с силами Черкасской обороны 7 октября 1919 года положение Обороны еще более ухудшилось, и она была вынуждена искать пути отсрочки своего падения. Анненковская идея о переговорах оказалась как никогда кстати, и обороняющиеся вспомнили о ней.
10 октября прибывший 18 сентября в Черкасское по командировке Реввоенсовета Туркестанской республики в качестве военного инструктора Петр Тузов направляет письмо Анненкову, в котором пишет:
«Мы, члены объединенного заседания представителей Лепсинского фронта и Лепсинского уездного исполкома, настоящим доводим до Вашего сведения, что мы согласны прекратить навсегда междоусобицу и кровопролитие и заключить с вами мирный договор.
Условия, на которых мы предлагаем Вам заключить мир, будут высланы вам вместе с парламентариями завтра, 11 октября, после Чрезвычайного съезда представителей от Лепсинского уезда. А сейчас предлагаем Вам с получением сего сделать распоряжение, чтобы никакой стрельбы с момента получения сего отношения не было по всем фронтам, так как считаем, что оно должно являться первой ласточкой перемирия, впоследствии надеемся вечного счастливого мира.
Тузов».
В этот же день было спешно созвано объединенное заседание Лепсинского уисполкома, на котором была заслушана информация Тузова о направлении Анненкову обращения о перемирии, выбраны парламентеры: Петр Тузов, Степан Подшивалов, Иосиф Цаплин, Смурыгин, Филипп Босяк.
Осажденными был выработан Наказ делегатам на предстоящую встречу с атаманом:
Черкасское 9 октября 1919 г.
1. В своем отношении от 9 октября 1919 года атаман Анненков упоминает: «Долой насилие».
Вполне с этим солидарны. Значит, чтобы больше в уезде не было и речи о насилии, необходимо как с той, так и с другой стороны произвести всеобщее разоружение в следующем порядке: войска атамана Анненкова должны сложить свое оружие по усмотрению своего атамана в какие-либо цейхгаузы или склады, а мы, по своему усмотрению, точно так же.
А впредь принять самые решительные меры, чтобы в уезд не могла проникать ни одна воинская часть как с той, так и с другой стороны потому, что уезд должен быть нейтральным и в нем должна течь тихая, спокойная, мирная жизнь, но необходимо представить как той, так и другой стороне полную свободу слова, печати и организации мирных, культурно-просветительных, профессиональных и политических организаций и партий <…>.
2. В этом отношении атаман Анненков упоминает: «Да здравствует: 1) равенство и 2) братство».
За что мы боремся. Этот лозунг можно провести в жизнь следующим образом:
1) Так как наш район, то есть граждане Лепсинского уезда, находящиеся на нашей стороне, пострадали от гражданской войны в том, что у них не только пропал хлеб, всевозможное зерно, зелень, овощи и прочее и получится так, если наши переговоры приведут к хорошему результату, то произойдет, если мы будем стоять на точке справедливости и всеобщего равенства, — социальная справедливость. У граждан на стороне атамана Анненкова будет этого добра много, а у наших граждан ничего. Поэтому необходимо, чтобы граждане со стороны атамана Анненкова делились с нашими так, чтобы и те, и другие были сыты.
В общем, в уезде не должно быть никаких унижений и чинопочетаний ни перед какими начальниками, а должен лишь соблюдаться долг вежливости, и тот, кто унизит себя или другого, должен будет удалиться из нашей мирной трудовой семьи.
2) Братство народов. Нам кажется, что к этому должен стремиться каждый социальный гражданин и все народы всевозможных религиозных культов. Поэтому в нашем уезде не должно быть никаких различий между национальностями. Все должны любить и уважать друг друга и помогать друг другу <…>.
3) Теперь мы предлагаем атаману Анненкову согласиться на наше справедливое требование с тем, чтобы все селения, как станицы, выселки, поселки, деревни, города и домашний обиход как с той, так и с другой стороны должны быть восстановлены в ближайший срок всеобщими средствами и усилиями.
4) Вопрос о власти мы предлагаем следующим образом. Представить всему населению выбрать свою чисто народную власть, по собственному усмотрению, всеобщим, прямым и тайным голосованием. Правом быть избранным и избирать должны пользоваться все лица обоего пола, достигшие восемнадцатилетнего возраста. Кроме: 1) бывших полицейских, агентов сыскной полиции, жандармов и тайных агентов особого корпуса, 2) лиц, признанных душевнобольными или умалишенными и состоящих под опекой и 3) лиц, осужденных за корыстные проступки и преступления. Эта выборная власть должна являться в уезде высшим правительственным органом, которому обязаны подчиняться все в уезде.
5) Об обмене финансами. В первое время мы предлагаем ввести в хождение деньги как выпущенные атаманом Анненковым, так и Советской властью в области и крае, в одинаковой сумме, которые должны пронумеровываться. Для чего необходимо организовать контрольную комиссию, которая обязана вести им специальный контроль и счет, ставя на них неизвестную нумерацию.
6) О религии. Мы предлагаем каждому гражданину нашего уезда предоставлять полную свободу вероисповедания какого угодно ему религиозного культа. В общем, исповедоваться каждый должен так, как подсказывает ему его совесть. При этом мы добавляем, что религия каждого должна быть священна и нерушима.
7) Насчет земли и пользования разными угодьями предлагаем следующее: предоставить каждой волости полное право распределять их по своему усмотрению, лишь бы оно не выходило из рамок равенства и справедливости.
Вот семь параграфов, на которых мы, представители Лепсинского уезда, предлагаем Вам заключить с нами мир для осуществления мирной счастливой, прекрасной и идейной, спокойной жизни граждан Лепсинского уезда.
Как видно из этого наказа, черкасцы по-прежнему хотели, навязав дискуссию, использовать переговоры для прекращения боевых действий со стороны анненковцев и для выигрыша времени в надежде на какие-либо счастливые для них случайности.
Утром, 10 октября прекратилась стрельба по всему фронту, и парламентеры направились к Анненкову. По воспоминаниям одного из участников, военно-политического комиссара обороны Ф. Босяка, написанных им в 1932 году, переговоры проходили следующим образом:
«16 сентября (на самом деле 10 октября. — В. Г.) в 11 часов делегация черкасцев, перевязав левые руки белыми платками, вышла за линию окопов. К нам важно подошел китайский полковник с китайцами команды из 30 человек. Развязав нам руки, позавязывали глаза, посадив нас рядышком, китайцы запряглись и повезли нас к Анненкову в ставку. Она стояла в 5 верстах от с. Черкасского, на горе против заимки (название неразборчиво. — В. Г.) Там нас ссадили и ввели по два человека в землянку, где находился сам Анненков.
Землянка была обширна, стены оббиты (так в тексте. — Примеч. ред.) медвежьими шкурами. Стояло два больших стола и стояли кругом скамейки. Развязали глаза и усадили за один стол. Кроме Анненкова в землянке был генерал Ярушин и много других белых полковников и много других разных офицеров. Анненков отрекомендовал себя и по очереди всех белых офицеров и генералов, каждого по фамилии, при этом говорил, что сам самостоятельно может с нами договориться и заключить и подписать всякого рода договора. Мы тоже объяснили, что наша пятерка может подписывать и заключать разные договора по существу начатых нами переговоров о перемирии. Когда начали, то Анненков стал первым говорить нам всякие предложения, против которых мы не возражали. Затем Анненков сказал, что должен оставить уезд в порядке и спокойствии. Поэтому он отступит пока на 10 верст, а мы должны отступить от Черкасского до Гавриловки. На это было всестороннее согласие. Анненков приказал своему личному секретарю написать договор в двух экземплярах, что было дословно в договоре, и мы получили один экземпляр на руки и один остался у него подписан. Мы все пять были отпущены вечером, глаза нам не завязывали. Была дана подвода, назначены проводники, привезли нас до наших окопов. По прибытии собрали собрание, прочитав и на словах объяснив намерения Анненкова. Но к тому времени к нам из области выслали вооруженную помощь в количестве 1000 человек мобилизованных казаков из Токмака. Казаки заговорили, что вам помощь организовали, а вы мириться задумали»{144}.
