детьми и дергая мадам Помпадур за юбку.
Он прибыл в Лондон 20 декабря 1772 года. В тот же вечер граф Гиньский, посол Франции, отвез Арманда на собрание к миледи Харрингтон. В своих мемуарах герцог описал первую встречу с княгиней Чарторыйской. Там он повстречал необычной красоты женщину.
«В комнату вошла дама, одетая лучше и ухоженней, чем англичанки. Я спросил о ней, мне сказали, что она полька, княгиня Чарторыйская. Среднего роста, но с самыми красивыми глазами, самыми красивыми волосами, самыми красивыми зубами, красивыми ногами и очень смуглым лицом, но изуродованным оспой, с мягкостью в образе бытия и движениями с несравненной благодати, госпожа Чарторыйская доказала, что, будучи совсем некрасивой, можно быть обаятельным человеком», – писал Арманд Луи де Гонто, герцог де Лозен, герцог де Бирон.
Разумеется, герцог де Лозен решил завоевать сердце гордой польки. Начало его усилиям было положено в Лондоне. Однако было три препятствия – ее муж, Николай Репнин и новый любовник Адриен Луи де Боньера, французский посланник в Лондоне.
Репнин недолго терпел измены своей же фаворитки. Изабелла Чарторыйская позволяла Николаю Репнину любить себя, а герцога де Лозена любила сама.
После разговора с Армандом де Лозеном Николай оставил свою возлюбленную. Ведь ради нее он бросил страну, императрицу, жену, должности и пенсию, но его жертвы не оценили. Он зря посвятил ей свою жизнь. Изабелла перестала существовать для него как женщина. Репнин не стал проецировать свою обиду на их незаконнорожденного сына Адама Ежи. О нем он заботился до конца своих дней.
История любви Изабеллы Чарторыйской с Армандом де Лозеном была бурной, насыщенной, полной разочарований и недопониманий. В своих мемуарах Арманд описывал их отношения. Потому неудивительно, что в 1820 году Чарторыйские пытались выкупить их, чтобы они не попали в свет.
Вскоре Изабелла Чарторыйская забеременела. Она уверяла Арманда, что с тех пор, как они стали близки, никто, даже ее муж, не прикасался к ней. И не было сомнений, что она носит под сердцем дитя герцога де Лозена. На этот раз Адам Казимир Чарторыйский был недоволен романом своей жены. В обществе вовсю уже сплетничали о том, насколько велики рога князя. Адам Казимир увез ее подальше и скрыл от чужих глаз. Ей было запрещено видеться с Лозеном.
Но Арманд де Лозен так просто не отступил. Ему хотелось присутствовать на родах своей возлюбленной. Он пробрался к ней в дом и просидел в ее платяном шкафу среди платьев около тридцати шести часов! Арманд де Лозен хотел забрать этого ребенка, названного Константином Адамом, с собой, но получил отпор со стороны князя Чарторыйского. Вследствие этого роман Арманда де Лозена и Изабеллы Чарторыйской приблизился к завершению. В 1793 году он окончил свою жизнь на гильотине. В своих мемуарах Арманд не преминул сообщить, что место, которое он освободил в постели Изабеллы, на короткое время занял Франциск Ксаверий Браницкий, великий гетман короны и граф Священной Римской империи. Франциск Ксаверий был женат на графине Александре Васильевне Браницкой, урожденной Энгельгардт, племяннице и любовнице светлейшего князя Григория Потемкина.
Что касается сына Изабеллы Чарторыйской от герцога де Лозена, то Адам Казимир признал и этого ребенка. Подумать только, он признавал каждого ребенка своей жены, хотя являлся биологическим отцом только их первенца – Терезы. Девочка погибла страшной смертью в возрасте четырнадцати лет, когда случайно задела огонь подолом платья.
И когда однажды князь Чарторыйский вышел на прогулку со своими отпрысками, то его спросили: это все ваши дети? На что князь шутливо ответил: немного мои, немного нет.
О любовных приключениях Изабеллы Чарторыйской ходили легенды и всевозможные слухи. Она была удивительной женщиной XVIII века. Не обладая красивой внешностью, она соблазняла мужчин с первого взгляда. Когда ее дочь Мария Вюртембергская предложила матери исповедоваться, Изабелла ответила: «Если я расскажу духовнику все, что я делала в своей жизни, он посмотрит на меня, не поверит и подумает, что я лгу».
Но Изабелла Чарторыйская вошла в историю Польши не из-за своего кокетства. Она играла огромную роль в политике и культуре в конце существования Речи Посполитой и после ее распада. Сперва резиденцией Чарторыйских был голубой дворец в Варшаве, а после имение в Повонзках, где Изабелла разбила чудесный сад, напоминающий деревенскую идиллию Марии Антуанетты в Версале. Но после восстания Тадеуша Костюшко эта резиденция превратилась в руины, а Голубой дворец был отнят. Чарторыйские жили в Пулавах, месте, где негласно собирались польские патриоты в надежде на восстановление страны. В 1805 году в Пулавах в гостях у Чарторыйских бывал сам император Александр I. Изабелла питала большие надежды на то, что император поможет Польше обрести независимость. Она переметнулась на сторону Наполеона Бонапарта, но и тот не сильно горел желанием заниматься вопросами Речи Посполитой, и Изабелла вновь устремила надежды в сторону российского императора. Она отчаялась лишь в 1830 году во время Ноябрьского восстания, когда Пулавы были взяты русским отрядом под командованием ее собственного внука Адама Вюртембергского, сына ее дочери Марии Вюртембергской. Адам не принял сторону родни и собственного дяди, князя Адама Ежи Чарторыйского, руководителя мятежного правительства. Удивительно, что сперва Адам Ежи и его единоутробный брат Константин Адам поступили на службу Российской империи. Адам Ежи сделал блестящую карьеру при императорском дворе, став близким другом будущего императора Александра I. Поговаривали, что он был фаворитом Елизаветы Алексеевны, жены Александра I, которая была обделена вниманием собственного супруга. И после рождения ее дочери Марии 29 мая 1799 года императорская чета подумала, что отцом этого темноволосого ребенка является Адам Ежи Чарторыйский. Так как Елизавета Алексеевна была не любима императрицей Марией Федоровной и Павлом I, ее доводам не поверили.
Когда Александр I занял трон, Адам Ежи Чарторыйский смог построить блестящую карьеру при своем царственном друге, заняв пост министра иностранных дел Российской империи и выступая за сближение с Польшей. В свое время еще императрица Екатерина II пыталась наладить отношения с непокорными поляками. Графиня Головина высказалась в своих «Воспоминаниях» о семье Чарторыйских: «Императрица отличала их ради их отца, который был одним из замечательных людей своей страны. Поляк до мозга костей, он не мог к нам хорошо относиться. Ее величество старалась покорить его, обращаясь хорошо с его детьми».
Но в 1807 году после поражения империи в битве при Аустерлице Александр I охладел к интересам Польши, из-за чего Адам Ежи покинул свой пост, а через три года и Петербург. В дальнейшем он поддерживал антироссийскую политику. И после разгрома в Пулавах в 1830
