уха, вырывая из меня тихий стон.
— А это плохо? — усмехнулась я, не понимая, чем он так не доволен.
— Это отвратительно, — с чувством произнёс он.
В груди вяло шевельнулось возмущение. Но я сейчас была слишком разнежена, чтобы закатывать скандал.
Смотрела на его обезображенное лицо и осторожно водила пальцем по темным буграм на коже.
Страшно не было. Скорее, любопытно. Что же все-таки с ним случилось?
Являются ли правдой те сплетни, что рассказала мне Галя? И стоит ли сейчас об этом спрашивать? Портить момент серьезными разговорами не хотелось.
Однако Мирослав, очевидно, решил по-другому:
— Я должен тебе рассказать. Пока это не сделал кто-нибудь из «доброжелателей», — у него дернулся кадык, когда он говорил это.
— Не надо, — я приложила палец к его губам. — Не сейчас.
Мирослав обхватил мой палец губами и легко прикусил.
— Я убил свою мачеху.
— Мачеху? Я думала, это была твоя мама, — это вырвалось быстрее, чем я подумала.
— О… так, значит, тебя уже просветили, — он скривился, подозрительно покосившись на меня. — Нет, моя кровная мать сбежала от отца почти сразу после моего рождения. А бегать, как ты уже знаешь, фейри умеют быстро. Так что с тех пор о ней никто ничего не слышал.
— Так ты рос без матери? — сочувственно прошептала я.
— Да нет. Отец довольно быстро нашел ей замену. «Назначил» женой одну из своих многочисленных любовниц и закрыл этим вопрос. Вот только с выбором немного промахнулся. Ему явно не стоило выбирать оборотня, они ревнивые единоличники и к тому же часто чересчур агрессивны.
— И поэтому ты ее убил? Не одобрил его выбор? — это было так странно и дико, лежать в обнимку в кровати и обсуждать насильственную смерть другого человека как что-то абсолютно нормальное.
— Можно и так сказать. Она была стервой, — пожал он плечами.
— У тебя тоже характер не сахар, — разговор становился жутким, так что я попыталась обратить все в шутку. — Да и у меня, если честно.
— Тогда тебе тоже стоит опасаться, — усмехнулся мужчина, шутливо щелкнув меня по носу.
— Знаешь, что… — я попыталась просто хотя бы отодвинуться, но Барс не пустил, вдруг сжав меня особенно крепко.
— Тише.
— Сам ты «тише», — проворчала я. Но мужчина тут же меня встряхнул.
— Тише! — повторил он, к чему-то прислушиваясь.
Я тоже на мгновение замерла и тут же поняла, в чем дело. Сердце пропустило удар и забилось чаще, кровь быстрее потекла по венам, подгоняемая адреналином. Все мышцы напряглись, а в голове словно что-то переключилось.
— Кажется, за дверью кто-то есть... — прошептал Мирослав.
***
Барс важно вышагивал по залу, наблюдая за пытающимися работать детьми. Я же старалась не смотреть на него, сосредоточиться на уроке, но это, похоже, было практически нереально.
С утра я проснулась в холодном поту, с липким тошнотворным ощущением, что кто-то подсматривает за мной. Был ли кто-то с той стороны двери, как показалось Мирославу, или нет, я не знала.
Как не знала, реально ли вообще то, что произошло между нами. Подскочивший в крови адреналин выдернул меня из сна. Я лежала одна на кровати, полностью дезориентированная и растерянная.
Меня очень волновало произошедшее между нами двумя. Если это все-таки было, то какие последствия понесет? Нужны ли мне сейчас хоть какие-то отношения вообще?
В течение всего утра я старательно гнала мысли о грядущем уроке, на который Мирослав снова сегодня должен прийти в качестве наблюдателя.
Как он может повести себя, что сказать, что сделать?
Лучшим способом избавиться от тревоги для меня всегда была деятельность. Когда ты чем-то занят, то, кажется, мысли сами собой выстраиваются в нужном порядке.
Ну и мне катастрофически было нужно хоть что-то, что бы могло намекнуть, во что я, собственно, влипла.
— Вася, в библиотеке есть какие-нибудь книги про фейри? — попросив Галю ненадолго присмотреть за малышкой, я забежала на одной из перемен в библиотеку.
— Справочник Ебуковского от тысяча девятьсот седьмого года, а также европейский справочник происхождения видов. Также есть несколько книг в электронном варианте, на французском и испанском языках.
Французского я не знала, так что пришлось довольствоваться справочниками. Информации там было мало, и интересного, кроме того, что фейри — это родственный кикиморам вид нечисти, я не узнала.
«Фейри — изначально этот вид являлся эндемиком Западной Европы и встречался от Нидерландов и Англии до Португалии и восточной части Центральной Италии. Но впоследствии распространился на весь евразийский континент…»
Как будто описание вида из ботаники или зоологии прочитала.
«Обладают теми же способностями, что и кикиморы (см. стр. 139), отчего некоторые исследователи относят их к одному виду, однако сами фейри данный тезис яростно отрицают»
«Тут и кикиморы существуют?» — сколько еще всего я не знаю о том, месте, где оказалась.
В моем воображении предстал Мирослав, такой, какими изображали кикимор в сказках моего детства. Смешная старушка в лохмотьях, живущая на болоте и напоминающая Бабу Ягу.
А потом я вспомнила, как Барс сказал, что и я сама теперь кикимора… то есть, фейри, и выкинула из головы этот дурацкий образ.
Ну да, действительно. Глупость какая. Фейри это фейри, родом из Европы. Даже звучит возвышенно. А кикиморы — это какие-то местные аборигены или аборигенки. Ничего общего.
«Умеют быстро перемещаться и хорошо видеть на большом расстоянии. Легко манипулируют людьми и другой нечистью, могут насылать кошмары. Редкой, но зафиксированной способностью, встречающейся среди данного вида, является способность становиться невидимым. Легко могут скрещиваться с другими видами. Потомство наследует фенотип родителя-фейри с вероятностью пятьдесят процентов».
Справочник на всякий случай я взяла с собой, надеясь, почерпнуть из него еще какой-нибудь полезной информации. Если не про фейри, то про других представителей. Мало ли еще с кем столкнусь.
И в итоге я так увлеклась поглощением новой информации, что чуть не прозевала время, когда надо было идти на урок.
Когда пришла заводить детей в класс, Мирослава ожидаемо рядом не было. Он снова пришел уже после того, как прозвенел звонок, уселся на заднюю парту. При этом ни словом, ни делом не выдал произошедшего ночью.
«Так было? Или не было?» — я кусала губы, стараясь разгадать, о чем он думает.
Выдала школьникам очередное практическое задание, после чего Барс соизволил подняться:
— Проверю, как справляются дети.
Он принялся ходить с умным, но таким жутким видом и
